В этом и была её новая сила. Она приняла свою природу и не противилась ей. Природа заставляет за что-то платить. Она хотела узнать правду, она её узнала и теперь должна нести эту правду в своей душе. Кирсанов это понял. В этот момент он думал о том, что какая же великая, должно быть, та была любовь, что даже через столько лет и в совершенно другом временном измерении, она не предает её. Хотел бы он испытать такую любовь.

– Навеки – прошептал он – Но один раз, только сейчас.

Анна улыбнулась и осторожно коснулась его губ своими – теплыми и нежными, словно лепестки цветов. Сладкий аромат её присутствия проник в его душу и моментально взорвался, как сверхновая, когда она разорвала связь. Крошечная искра, словно бы сама жизнь. В этот момент он отпустил её.

Больше Анна ничего не говорила. Она только улыбнулась и на прощание помахала рукой. Прощай же, пусть с тобой прибудет удача. Навеки. Кирсанов провожал девушку взглядом, пока её непослушное шуршащее платье, навсегда, не скрылось для его глаз.

Молодой человек почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Повернулся. Ксения Авалова, прислонившись к брюху стратегического бомбардировщика смотрела на него насмешливым взором. Опять начнет читать нотации, фыркнул Кирсанов, конечно, ей легко. Интересно Авалова-то вообще кого-нибудь любила или влюблялась или с самого рождения была задумана как набор дедуктивных уравнений?

– Она ушла – прошептал он – А я так ей ничего и не сказал.

Ксения многозначительно сдвинула брови.

– Наверняка это очередная юношеская проблема, которая скоро пройдет – саркастическим тоном заметила девушка – У каждого из вас своя жизнь и значит так должно было случится. Если бы было задумано иначе, то произошло бы по-другому. Сейчас у тебя нет времени на поэтические метания беспокойной молодости! Нас ждут. Идем!

Девушка быстро зашагала к зданию. Кирсанов уныло поплелся сзади, как-то сразу почувствовав себя неприкаянным. Возле самого входа он оглянулся, но Анны уже не было.

* * *

Металлическая платформа доставила их на подземный этаж выстроенного по последнему слову здания военного аэродрома. Стекло и холодный метал упрямо навевали мысли о погибшем здании Департамента биологического благоустройства. Впрочем это были только самые первые мысли. В этом здании не было даже тени уныния и выкачивания жизненных сил, как в Департаменте, здесь всё было живое: техники – мужчины и женщины трудились над машинами всех мастей, ремонтируя, собирая, модифицируя… подземный этаж представлял собой длинный коридор, где, перед компьютерами сразу с несколькими мониторами ровными одинаковыми рядами сидели девушки. На вид им было лет по двадцать. Все одетые в одинаковые тёмно-синие курточки и юбочки. У всех спокойное сосредоточенное выражение. На аккуратных прическах авиационные гарнитуры, глаза устремлены в мерцающие точки на экранах – все подчинены единой задаче, безусловно значимой и великой.