Альварес, неизменно худощавая и гибкая, делала йогическое упражнение у письменного стола; ее черные как смоль волосы были собраны в плотный пучок и сияли под гудящими флуоресцентными лампами. Поза выглядела неудобной и дурацкой, но Альварес выглядела вполне довольной. Она всегда была полной противоположностью Риган – помешана на здоровой пище, зеленом чае, занятиях в спортивном зале и, естественно, йоге.

– Я заеду на минутку домой, проведать детей и Сантану, а потом отправляюсь в Бьютт. Я веду расследование по делу Даниэля Кейна, рыбака, которого застрелили возле гостевого ранчо Уоллеров.

Альварес кивнула.

– Речь уже не просто об убийстве, а о более широком расследовании. Я связалась с федералами. Золлер может ввести тебя в курс дела. Если не считать того, что я делаю сама, нужно выяснить, кому выгодна смерть Кейна. Страховка, измена жены или его собственная интрижка, проблемы бизнеса, известные враги. Сейчас рабочая гипотеза состоит в том, что его убили по ошибке, но я хочу проверить все варианты.

Альварес села, откатила назад свое кресло и принялась вращать головой, потом крутить плечами.

– Я поработаю с Золлером, – сказала она наконец.

– Если найдешь что-то интересное, звони мне на сотовый.

Заехав домой и оставив в холодильнике грудное молоко, Риган провела там полчаса – покормила и повозилась с ребенком, потом поцеловала мужа, заверила его, что с ней все будет в порядке, что она ужасно скучает по семье, но очень любит свою работу, и обещала обязательно позвонить.

– Нам нужно поговорить об этом, – сказал Сантана.

Выше жены на полфута, типичный ковбой, он работал на ранчо и был крепким, как сталь. Природа наградила его черными волосами, темными глазами и ястребиным носом, а его улыбка, когда он обрушивал ее на Риган, была подобна удару молнии.

– Мы уже поговорили.

– Тогда нужно поговорить еще раз. Ты измучена, ребенок в тебе нуждается, как и наши старшие дети. Проклятье, ты нужна мне.

– Я вернусь, как только смогу.

– Постарайся сделать это как можно скорее, – сказал он и поцеловал ее в губы.

Поцелуй был медленным, и внутри у Риган все перевернулось – как в первый раз. Она дрогнула, ей захотелось растаять рядом с ним, ощутить его внутри себя, но с этим придется подождать.

– Я постараюсь, – обещала Риган.

И уехала.

По дороге в Бьютт она позвонила Флауэрсу и рассказала ему последние новости, пока ее машина продолжала пожирать мили. Она передала ему слова агента ФБР Бёрча, что было бы хорошо сфотографировать студию изнутри.

– Вот что нам нужно. Фотографии этого места. То, что позволит нам их прижать, связать кемпер или дом с каким-то объектом, который мог появляться в одном из готовых фильмов.