Гамаш и Мирна посмотрели на Бенедикта, на красивом лице которого застыло выражение любопытства, но не более того.

– А вы? – спросила Мирна, но тот отрицательно покачал головой.

– Она оставила нам деньги?

«Этот вопрос был задан не стяжательски», – подумал Гамаш. Скорее с удивлением. И да, возможно, с некоторой надеждой.

– Нет, – радостно ответил Мерсье, а потом уже без всяких эмоций отметил, что на лице молодого человека не появилось выражения разочарования.

– Так почему мы здесь? – спросила Мирна.

– Вы исполнители ее завещания.

– Что? – сказала Мирна. – Вы шутите.

– Исполнители завещания? Это что еще такое? – спросил Бенедикт.

– Чаще это называется душеприказчики, – пояснил Мерсье.

Выражение недоумения не сошло с лица Бенедикта, и тогда Арман добавил:

– Это означает, что Берта Баумгартнер хочет, чтобы мы проследили за исполнением ее последней воли. Обеспечили исполнение ее желаний.

– Так она мертва? – спросил Бенедикт.

Арман уже хотел было сказать «да», поскольку это было очевидно. Но слово «мертвый» уже продемонстрировало сегодня свою несостоятельность, а потому он не исключал, что мадам Баумгартнер…

Он посмотрел на нотариуса в ожидании подтверждения.

– Oui. Она умерла чуть больше месяца назад.

– И перед смертью она жила здесь? – спросила Мирна, посмотрев на прогнувшийся потолок и прикидывая, сколько ей понадобится времени, чтобы добежать до двери, если прогиб перейдет в обрушение. Или ей лучше будет выброситься в окно.

Посадка, скорее всего, будет мягкой ввиду слоя снега на земле и ее упаковки на манер плюшевого мишки.

– Нет, она умерла в доме для престарелых, – сказал Мерсье.

– Так это что – наподобие обязанности становиться присяжным заседателем?