— Я не совсем понимаю, гауптштурмфюрер, — Скорин пожал плечами, — но гостю неудобно отказываться.

— Вы шутник, капитан. Идемте. — Он распахнул дверь. — Уверен, что очень скоро вы меня поймете.

Вернувшись от руководства управления, майор Симаков, мягко выражаясь, находился в дурном настроении. За последний месяц майор еще больше осунулся и сейчас щуплой невысокой фигурой, вечно торчащими вихрами напоминал подростка. Это при пятом-то десятке и генеральской должности!

Он крепко поспорил с начальством и был фактически выставлен из кабинета. Сдаваться майор не собирался. Он знал, что его предложение не понравится комиссару. Поэтому, заготовив рапорт, ждал благоприятного момента. Казалось, сегодня такой момент настал.

На оперативном совещании руководящего состава управления говорилось о том, что генеральный штаб ставит перед разведкой большие задачи: необходимо выяснить планы вермахта в летней кампании сорок второго года. В связи с этим требуется нацеливать людей на получение стратегической информации, для чего необходимо приобрести новые источники.

Такая постановка вопроса позволила Симакову задержаться после совещания, чтобы посоветоваться по поводу проводимой в Таллине операции. Комиссар хорошо знал Шлоссера и очень одобрительно относился к операции, получившей кодовое название «Омега».

Симаков, начав разговор о Таллине, преследовал конкретную цель. Он решил послать в Таллин в помощь Скорину еще одного человека, и не кого-нибудь, а обязательно Петрухина. Для этого была необходима санкция комиссара. Майор, не называя фамилии, доложил общий план. Выслушав Симакова, комиссар сказал:

— Принципиально я не против. — Он кивнул, положил руку на телефон, собираясь куда-то звонить. — Шлоссер заслуживает такого внимания.

Симаков, решив, что дальше тянуть бессмысленно, протянул папку:

— Я нашел подходящего человека. Наш бывший сотрудник Петрухин.

— Почему бывший? — Комиссар открыл папку. — Петрухин? — Вспоминая, он морщился и листал личное дело. — Петрухин. Да я же приказал его отчислить. Помню. — Комиссар отодвинул папку. — Удивлен, Николай Алексеевич. Мы же с вами говорили о Петрухине. Смелый человек, но недисциплинирован. Недостаточно контролирует свои эмоции. Он нам там выкинет еще что-нибудь. В этой операции ошибаться нельзя. Ищите другую кандидатуру. — Комиссар повернулся к телефону, давая понять, что разговор окончен.

— Виктор Иванович, с Петрухиным тогда явно поторопились. Я виноват… — Симаков хотел повернуть разговор таким образом, что, мол, он, майор Симаков, виноват в том, что раньше не восстановили Петрухина на работе.