Маленький человечек закрыл книгу, взял лежащий на столе молоток, взглянул на человека в кресле, отложил молоток и взял щипцы. В комнате появился фотограф. Когда он навел аппарат, Маггиль улыбнулся Скорину и вдруг закричал в лицо:

— Пауль, зачем вы взяли в руки стальные щипцы и подошли к обнаженному беспомощному человеку? Что вы собираетесь делать, Пауль? Он не виноват в ваших ошибках! Одумайтесь!..

— Прекратите! — Скорин встал.

Маггиль облегченно вздохнул, вытер платком лоб:

— Я рад за вас, Пауль. Приятно, когда не разочаровываешься в человеке. Стенографист ждет… и Вальтер тоже. Кофе? Коньяк? Не надо? Прекрасно, я вас слушаю… Простите, как ваше имя?

— Пауль Кригер! — Скорин хотел выплеснуть кофе в лицо Маггилю, но, судорожно дернувшись, рухнул на пол.

Вальтер отошел от своей жертвы, бросив щипцы, взял шприц. Маггиль остановил его:

— Нет, мальчик. Цивильного врача! Все убрать! Живо! Капитана не трогать!

Присутствующие удивленно переглянулись — столько шума из-за какого-то обморока? Но, приученные к беспрекословному повиновению, мгновенно выполнили приказ.

Через несколько минут в комнату ввели пожилого врача с традиционным саквояжем в руках.

— Во что бы то… — Маггиль запнулся на полуслове, просительно заглянул доктору в глаза. — Доктор, моему другу стало плохо. Очень вас прошу…

Не слушая Маггиля, врач опустился на колени, начал расстегивать на Скорине мундир.

— Я в затруднительном положении, господин барон. — Доктор сидел на краешке стула, сложив руки на коленях, смотрел куда-то в сторону. — По всем признакам, сердечный приступ произошел в результате болевого шока. Но на теле больного не имеется ранения или ожогов. В общем, я затрудняюсь…

— Меня интересует не причина, а следствие, — перебил врача Шлоссер. — Есть ли опасность для жизни? Как быстро он может поправиться?

Врач опустил голову еще ниже, пожал плечами:

— В мирное время такой больной…

— Сейчас война, доктор, — снова перебил Шлоссер. — Через пару дней он должен быть на ногах.

— У человека одно сердце, ему все равно, война или не война. — Доктор поклонился. — Сожалею, господин барон, помочь я не в силах. Если приступ не повторится, он будет жить.

Врач, еще раз поклонившись, вышел. Шлоссер повернулся к забившемуся в угол Маггилю: