Островерхов помог Исакову встать, положил руку ему на затылок, заглянул в глаза. Как помочь, встряхнуть, заставить собраться? Неожиданно тренер вспомнил, ударил слегка по щеке и презрительно сказал:

— На ногах не стоишь! Размазня, зачем на ринг полез? Смотри, этот сопляк тебя за противника не считает.

Исаков вздрогнул, ему стало холодно, по коже пробежали мурашки, он двинулся вперед, увидел, как противник улыбнулся, что-то сказал тренеру, и они ударили перчатками друг друга. Именно этого Исакову не хватало, разозлился. По-настоящему, как умел злиться когда-то, оставаясь спокойным и сосредоточенным. Он вновь занял центр ринга. Думаешь, уже выиграл, мальчик? Ну-ну!

Он чувствовал, что сил у него осталось секунд на тридцать настоящего боя. Следовательно, надо протянуть две с половиной минуты, выдать все под занавес.

Несколько секунд Исаков вяло защищался, когда же Фролов стал небрежен в защите, встретил его таким точным и жестким прямым, что юноша закачался. Исаков чуть было не бросился добивать, но вовремя сдержался, и бой пошел по нужному руслу. Пока Фролов оправился, пока он соображал, как продолжать бой, шло время.

Исаков видел, как тренер Фролова хватается за голову, но сам Фролов этого не видел.

Пошла вторая минута, бой был чисто ничейным. Еще немного!

Пора! Исаков пошел в атаку!

Немногие в зале поняли, что произошло, но такие ветераны, как Седов и Пухов, переглянулись и встали со своих мест. Исаков был их чемпион, когда-то именно их он сбивал с ног, лишал славы, титулов, интересных поездок за границу. Хотя сегодня они дружно негодовали, что Петр посмел выйти на ринг, где наверняка потерпит поражение не только Петр Исаков, но и заслуженный мастер спорта Валентин Седов и мастер спорта Константин Пухов, — сейчас они стоя приветствовали Исакова. Был единственный шанс на победу, и Петр его использовал полностью.

Придерживая сползающий халат, стараясь не качаться, не глядя по сторонам, Исаков прошел сквозь строй болельщиков, протиснулся в раздевалку. За ним, перекинув через плечо перчатки и полотенце, шел Островерхов. Потеснив болельщиков, он закрыл дверь.

— Все! Все! Кончилось представление! Завтра приходите.

Мокрый от пота, тяжело дыша, Исаков сделал несколько глотков боржоми, а остатки вылил на голову.

Островерхов подвинул Исакову чемодан, хотел похвалить, обнять Петра, не сумел, нарочито грубо сказал:

— Бровь покажи. — Он взял его за подбородок, повернул к свету. Осмотрев вспухшую бровь, быстро погладил Исакова по мокрым волосам, уже на выходе пробормотал: — До завтра, Петр. На ночь пару столовых ложек валерьяны выпей, иначе не заснешь.