— Нет. — Исаков не повысил голоса.

Зная, что спорить бесполезно, Наташа бережно уложила кубок в чемодан.

Николай вошел в комнату, встал у дверей.

— Теперь все убирают. Отец, ты что — не завоевал их? Тебе подарили?

Наташа сердито взглянула на сына. Исаков улыбнулся, спокойно ответил:

— Просто у нас квартира, а не исторический музей. — Он застегнул чемодан, остановился напротив сына. — Я освобождаю место для тебя. Две выставки слишком претенциозно.

Исаков вышел, сын ошарашенно посмотрел на пустой сервант, на мать, которая постукивала пальцем по виску, и крикнул:

— Я не собираюсь заниматься спортом!

— Твое дело, но мужчина обязан побеждать. Если он мужчина. — Исаков вернулся в комнату со своим тренировочным костюмом под мышкой. — Наташа, поставь сюда что-нибудь. Пока. На время. — Он молча бросил костюм сыну. — Только, ради бога, не эти модные свечи. Терпеть их не могу.

В коридоре управления Исаков увидел сутулую фигуру Попова. Старый инспектор прогуливался у двери начальника отдела, пробурчав нечленораздельное приветствие, отвернулся. Когда Исаков скрылся в своем кабинете, Попов недовольно посмотрел ему вслед и тихонько выругался.

В кабинете Виктор уже сидел за своим столом, писал какой-то документ, увидев Исакова, он поздоровался, спокойно сообщил:

— Ножевое ранение в Филях и нападение на водителя такси раскрыли, преступник в КПЗ, потерпевшие опознали. — Он сказал сухо, без эмоций, продолжая писать. Странно, не вскочил, не тыкает своим пальцем.

— Кто задержал?

— Мы задержали, — не поднимая головы, ответил Виктор, затем отложил ручку и, глядя в глаза удивленного Исакова, сказал: — Я попрошу вас, Петр Алексеевич, не выставлять меня за дверь каждый раз, когда вам нужно поругаться со старшими товарищами. — Он не выдержал сдержанного тона и начал по привычке тыкать в Исакова указательным пальцем. — Авторитета у них не убудет, я уже не мальчик.

Исаков стоял, широко расставив ноги, держа руки в карманах брюк, слегка раскачивался, перенося вес тела с пятки на носок и обратно. Ему хотелось обнять или хотя бы похлопать по плечу ершистого парня, сказать: «Молодец, Виктор, давно бы так», — но он лишь усмехнулся, ответил на длинную тираду сухо и коротко:

— Ну-ну, поживем — увидим, — и отправился в соседний кабинет. Здесь тоже творились непонятные вещи. На диване лежал какой-то человек.

— Тише, Петр Алексеевич, — сказал Виктор, входя следом.

— Кто это? Где Мягков? — спросил Исаков.

Тело на диване зашевелилось, спустило ноги, село, Исаков узнал Мягкова. Узнал с трудом, так как лохматый, небритый человек в мятом костюме, в залепленных глиной ботинках, с Игорем Николаевичем Мягковым имел крайне мало общего.