— Это как? Так он что — коп?!

Кара видит выражение лица Дикина. Изумленное, недоверчивое. Те же самые чувства, которые, как она знает, сейчас написаны на ее собственном лице.

— Не исключено. Как и предполагал Тоби. Или гражданский — может, кто-то из диспетчерской или из администрации. В общем, любой из людей, работающих в этом здании.

— Но еще сильней сузить местоположение никак?

— Нет. Этот человек просто должен был находиться где-то здесь, чтобы отправить это сообщение. И это пока остается между нами, хорошо?

Дикин быстро кивает. Она вздыхает.

— Так о чем ты собирался меня спросить?

— Ах да. В общем, мы хотим, чтобы кто-то получше изучил бумагу, на которой написана записка. Отпечатков на ней нет, но я где-то читал, что есть специальная аппаратура, которая способна выявить совсем небольшие вдавленные следы, которые не видны невооруженным глазом. Если этот листок вырван из блокнота, то можно будет попробовать прочесть, что он писал в нем раньше.

Кара кивает:

— Да, это ЭУР. Электростатическое репродуцирование. Такая методика и вправду позволяет выявить вторичные вдавленные следы на бумаге, — добавляет она, раздраженная тем, что не подумала об этом сама.

— Но это дорогое удовольствие. Нам нужно, чтобы ты попросила Марша выделить средства.

— Хорошо, нет проблем, — отзывается Кара. После вчерашнего разговора он наверняка не откажет. — Как лицо?

Дикин машинально тянется к синяку. Она тоже подносит к нему руку, и он позволяет ей мягко нажать пальцем на уголок одного из пластырей, хотя и слегка кривится.

— Больно?

— Не особо. Просто опасаюсь, что это испортит мою мужественную внешность, — добавляет он с кривоватой улыбочкой.

— Будешь подавать официальную жалобу?

Ной вздыхает.

— Да как-то мне не с руки… Я наверняка это заслужил. А потом, он вроде как выглядит еще хуже меня.

Кара смотрит на другой конец комнаты, где сидит Гриффин — выпрямившись на стуле, с напряженным лицом. Вид дерьмовый у обоих, но Ной прав, ее брат явно не в форме.

— Совсем больной, — добавляет Дикин. — По-моему, ему нужно домой.