– Юрий Петрович! Мы вас выписываем! Когда выйдите, сразу обратитесь в

травматологию, у вас, рассечена бровь, пусть вас посмотрят! Возможно, наложат швы! Да и

скажите про ваш бок, необходимо сделать рентген! Подойдите ко мне и заберите вещи!

Он, молча, подошёл к столу, забрал вещи и вышел на улицу. Точно так же выписали и

Чибисова.

Не владея полной информацией, тогда думал, что инцидент произошел между

Чибисовым и Соломиным. Я ошибался.

Что делать?

Соломин, выйдя из медвытрезвителя, пешком, направился домой. Его не беспокоили

ни погода, манящая своей теплотой, ни люди, бредущие с утра пораньше по своим

непонятным делам, ни машины, которые проезжали мимо, разбрызгивая лужи, уходя в

неизвестность. Ни эти дома, расположившиеся в свободном пространстве, без колючек и

запретных зон. Словно топор навис над головой и вот-вот сорвётся с невидимого стопора,

прямо ему на шею. И тогда прощай всё то, чего он добился. Одни мысли будоражили в

голове, пытаясь вырываться наружу, словно места в черепной коробке не хватало. Нужно

многое обдумать. Очередное нарушение пребывания на Условно-Досрочном Освобождении.

Что нужно сделать, чтоб не возвращаться обратно? Как так получилось? Он урывками

помнил: «Застолье с друзьями, потом сон, рынок, «Афган», Жека! Причём тут Жека? Он же

был на зоне, с волей это ни как не должно быть связано!.. Мойка!.. Там, куда-то водили,