заключалась в том, чтобы опровергнуть эти показания и домыслы! Вы не справились со

своей работой! Вы, даже не написали ни одного протеста, не нашли ни одного свидетеля! Не

разобрались ни с одним нарушением!..

– У меня были связаны руки! Из-за вашего статуса: свидетель! – начал свои

объяснения Стоянов.

– Вы же прекрасно понимаете, что дело шьют, против меня, белыми нитками!.. – начал

я.

– Можно я продолжу! – не дожидаясь ответа, – Спасибо! Во время следствия

прокуратура доминировала! Они сказочники! Выдают желаемое за действительное!

Практически прямых доказательств у них нет, кроме показаний Соломина! Мне интересен

сам процесс работы закона и юристов, которые участвуют в этом!.. – по мере своего

монолога, он всё больше и больше распалялся, – …Теперь, когда вы стали обвиняемым, у

меня развязались руки! Теперь, я начну действовать в полную силу! Самое важное, это

судебный процесс! Вот тут, адвокат раскрывается в полной мере! Я обязательно, найду

выход! Мне не интересны ваши сослуживцы! За счёт них, я думаю, мы, с вами выйдем из

воды сухими! Вот увидите, всё будет нормально! – улыбаясь, похлопал меня по плечу.

Я неподвижно смотрел на него. Мне стало неприятно слушать его монолог. Он

предлагал невозможное:

– Это что, ваша линия защиты, которую хотите построить? Извините, Эльдар

Николаевич! Повторяю: я этого преступления не совершал! Но, по-моему, вы меня, как