было, вот и определили! – отговаривался от них.

– Представляешь! Эта камера для очень больших начальников, депутатов,

заинтересованных людей! И вдруг ты, заявляешься, простой, рядовой сотрудник! И

говоришь, что мест не хватило! Ты этого можешь не знать, но они то, хорошо знают! Кто ты,

родной? Колись!.. – не унимался сосед, смотря на меня прищурив глаза.

– Могу только догадываться! Может судья, чувствует свою вину, вот и смягчил моё

положение! – я говорил это, но сам не верил. Такое выражение звучало глупо.

– Ну, ну! – недоверчиво, снова смотрел на меня мой сокамерник, прицениваясь ко мне

и как обычно, приступал своим делам, искоса поглядывая в мою сторону.

Находясь среди них, всё больше и больше замыкался. Не от того, что они смотрели на

меня подозрительно. Тогда, мне, было всё равно, на их отношения и взгляды. Шок от

случившегося потихоньку проходил. Но взамен, подступало что-то непонятное и страшное.

Я, словно падал в бездонную пропасть. На плечи ложился груз, который не смогу поднять

никогда. Чем глубже падал, тем больше увеличивался вес. Холодная тяжесть перекрывала

свет, кислород, появлялось ощущение раздавленности. Не хватало воздуха. Это вопрос

только времени, когда раздавит окончательно. Нужно ли ждать? Может проще покончить с

этим раз и навсегда? Меня постоянно мучило одно и то же: «За что?» Сердце эхом билось,

стучало в виски и напоминало: «За что? За что? За что?..» Как получилось, что я,

блистательный офицер, служивший верой и правдой своей Отчизне, оказался на скамье

подсудимых. Но и этого оказалось мало, был ещё осужден. И тут, осознал несуразность