сославшись на то, что у него нет такой суммы, не сдал. Понятно, что судьи, не получив

необходимой суммы, оставили приговор без изменения. Ту часть денег не взяли.

Ребятам, работающим в медвытрезвителе, так и объяснили, что из-за Мелькова,

который категорически отказался сдавать деньги, приговор оставили без изменения, решение

суда, вступает в силу. Что-либо делать, со стороны УВД, бесполезно. Теперь, только всё

зависит от самих ребят, находящихся за решёткой.

Вызовы к старшему крыла, или фельдшеру, стали регулярными. Так же, регулярно

писал письма жене и волновался за неё. Просил сделать мне передачу, прийти на свидание.

Всякий раз жена говорила, обещала, но меня никогда не вызывали. Потом выяснилось, что

она, когда приносила передачи, или просилась на свидание, ей каждый раз отвечали: «В

приёме передачи отказать!» «В свидании отказать!» «Отправлен по этапу, ждите вестей с

колонии!» Так продолжалось почти месяц. Весь запас продуктов у меня закончился. На

подкормке держала вся камера. 29-ого февраля, мы с сокамерниками, хотели пойти на

прогулку. Перед самым выходом дали команду, готовится к выходу с вещами. Коля наскоро

собрал меня, и мы попрощались со всеми. Без предвариловки, посадили в автозак и

прямиком привезли на железнодорожный вокзал. Вывели и тут же посадили в поезд.

Завели в купе, там уже находилось восемь человек. Практически, из-за ресничек, не

было видно улицы. И не понятно, какое время суток на улице. Только загаженный тусклый

свет простых лампочек освещал еле-еле помещение купе. Все спали. Я сидел, у решетки и

смотрел на коридор. Ко мне тихонечко подошёл контролёр: