Через несколько дней, утром, после завтрака, меня вывели с вещами, закрыли в

предварительной камере. Туда же привели ещё четверых. Узкая камера с обгаженной

парашей и забитой канализацией. Вокруг унитаза всё было залито испражнениями. Стояла

стойкая вонь. Окно разбито, в камере холодно. Закрыв, нас забыли, в течении суток ни разу

не входили и не кормили. Розеток, выключателей не было. На высоком потолке тускло горела

одинокая лампочка, до которой не дотянуться. На лавочке, поперёк стены, у окна, мы нашли

небольшое отверстие посередине размером с один дециметр. Туда поставили большую

литровую, эмалированную кружку, предварительно налив воды из-под крана. Достали

туалетную бумагу, стали раскручивать. Так же целлофановые пакеты, которые разрезали на

полоски. Потом, сложив вместе, скрутив в трубочку, подожгли. Таким образом, кипятили

воду. Все работали оперативно. Один подавал фитиль под кружку. Другой, скручивал в

трубочку, подавал первому. Третий, подкладывал целлофановую полоску и держал рулон

туалетной бумаги. Четвёртый, резали плёнку. Пятый доставал всё необходимое. Вскоре

закипела вода, туда высыпали пакет чая. Закусив прихваченными сухарями, запив с

конфетами, всю ночь развлекались рассказами из жизни. Утром следующего дня, вывели,

погрузив в машины, повезли на вокзал. Там, нас, окружив цепью автоматчиков и собак,

положили на землю. Подложив под себя, спереди, свои баулы, присев на корточки, руки за

головы, лицом вниз, просидели примерно около часа. Почти у всех затекли ноги, но вставать

категорически запрещалось. Любая попытка пресекалась собаками и автоматчиками. Потом,

поодиночке, завели в Столыпинский. Перед входом, проверяли по списку, сажали в стакан. Я