прижимаю к полу, хватаюсь за не застёгнутые лацканы робы, затягивая на шее, произвожу

удушение. Ни боксёр, ни все остальные, не ожидали стремительных действий от меня. У

моего соперника передавлены сонные артерии, вскоре он теряет сознание. Как только его

руки безжизненно падают рядом с ним, я резко встаю, делаю шаг в сторону братвы.

Воровская братия отступает назад.

– Ну, что?! Кто ещё хочет офицерской крови?! Я только защищался! Теперь буду

мочить всех, кто только посмеет посмотреть на меня криво! Ты, или ты?! – указывая на

каждого, потом смотря на своего бывшего собеседника около крючков, встав в боксёрскую

стойку, с окровавленными кулаками перед собой, выкрикиваю я.

– Не, не-е-е! – испугано пятясь и прячась за своих товарищей, визжит он. Но его

товарищи уходят в сторону, он снова оказывается передо мной.

Я бросаюсь вперёд, толпа расступается, бывший собеседник падает, споткнувшись об

чью-то ногу назад, начинает ныть, укрывая руками лицо и шею. Я не останавливаясь,

перешагнув через него, выхожу из раздевалки, и направляюсь в умывальник. Смываю кровь

с лица, с руки и с одежды. Ко мне подходят бывшие сотрудники, кто-то пожимает руку, кто

хлопает по плечу, выражают восхищение. В это утро, воровская братия ведёт себя крайне

тихо. Перед обедом, ко мне подходит наш дневальный, шёпотом предупреждает:

– Колян готовься! О драке узнала администрация колонии!

– Кто стуканул?

– Я не могу сказать! В раздевалках много народа было! Начальника колонии вызывал