— Заедешь потом ко мне?

— Обязательно. В конце концов, семья превыше всего.

Некоторое время тетушка Бекки молчала, а потом сказала:

— Твой отец заходил. Сказал, что вы встретились на пароме.

Так вот откуда ветер дует.

— Да, мельком. Нам нечего друг другу сказать, ты же знаешь.

— Ты не думаешь, что…

— Нет, тетушка. Не думаю. Мне незачем с ним разговаривать.

— Он бы очень хотел с тобой помириться. Поверь, он изменился. Очень изменился.

Лена увидела, что Йохан возвращается, и сказала:

— Тетушка, мне пора. Я позвоню тебе, когда вернусь на Амрум. Обещаю.

— Хорошо, девочка моя. Береги себя.

— Вот и я! — с улыбкой объявил Йохан, подходя к Лене с двумя стаканчиками кофе, от которых исходил пар. — Кто-то звонил? Есть новости?

Она взяла стаканчик и ответила:

— Нет, это по личному делу. Спасибо за кофе.

Йохан стукнул свой стаканчик об ее:

— За поимку преступника! Может, в Киле и правда тот, кто нам нужен.

В комнате для допросов, помещении площадью в двадцать квадратных метров, не было окон. Посреди стоял прямоугольный стол с двумя стульями по обе стороны от него. На столе было пусто, не считая небольшого микрофона на подставке. Записывающее устройство находилось в соседней комнате, откуда через большое зеркальное стекло можно было увидеть допросную. В каждом из четырех углов висели камеры, и все они были направлены на место, которое занимал Арне Вагнер.

— Он не выглядит взволнованным, — заметил Йохан.