Йохан откашлялся, привлекая к себе внимание, и сказал:

— После школы я тоже хотел изучать биологию. Но потом передумал.

— Почему? — спросил Вагнер, впервые за весь разговор по-настоящему оживившись.

— Не выношу вида крови, — ответил Йохан и поморщился: — Когда я узнал, что там придется препарировать животных…

— Разве что изредка. Девяносто процентов времени мы занимаемся растительным миром, а у цветов кровь не течет, — ухмыльнулся Вагнер. — Поначалу я подумывал о том, чтобы стать врачом, но… мне не хватило баллов, чтобы поступить на медицинский. Но ничего страшного, мне нравится моя специальность.

— Значит, вы хотели стать врачом… — протянула Лена. — Как интересно. Вы разбираетесь в медицине?

— Не очень. Я прошел курс медицинской подготовки в добровольной пожарной дружине, но мой сертификат не признали. Ну и ладно. Что было, то было.

— Вы заявили, что не помните, когда в последний раз ездили на Фёр. Но хотя бы приблизительно сказать можете? Этим летом?

— Понятия не имею, простите. Мне надо вернуться домой и проверить даты. Я правда не помню. — Взгляд Вагнера упал в угол комнаты. — Наш разговор записывают аж четыре камеры? Вот это да. Я думал, такое бывает только в кино.

Лена положила стол распечатанный кадр из видеозаписи.

— О, меня засняли? — присвистнул Вагнер. — Я даже не заметил.

— Вы знаете Линуса Феглера?

— Конечно! Мы друзья. А почему вы вдруг о нем вспомнили?

— Из этого снимка следует, что летом вы прибыли в Вик-ауф-Фёр на его машине. Теперь припоминаете?

— Ах, да, точно… Я заезжал на остров примерно месяц назад. Теперь, когда вы об этом упомянули…

— Что вы делали на Фёре в тот день?

— Ничего особенного. Я спонтанно приехал, надеясь снять номер в гостинице или пансионате, но все было занято. В итоге я переночевал в машине и вернулся первым паромом.

— Почему Линус Феглер рассказывает нам ту же историю, только по его словам за рулем был он?

Впервые за время разговора веки Вагнера нервно дернулись. Немного помолчав, юноша глубоко вздохнул и сказал:

— Потому что я попросил его солгать.