— Я Леон, — представился мужчина, демонстрируя зубы со сколами и пятнами от курения крэка.

— Как вы? — спросил Рамоутер, рассматривая следы от инъекций и желтеющие синяки на руке Леона.

— Нормально. — Леон опустился в кресло.

— Хорошо, Леон. Я не собираюсь отнимать у вас много времени.

— Все в порядке, дружище. У меня на вторую половину дня были варианты: йога, ментальные практики или рейки. — Леон скорчил гримасу. — Даже прогуляться на пирс не разрешают. Вероятно, я к этому еще не готов. А вы его уже поймали? Того, кто убил Шона?

Рамоутер покачал головой.

— Знаете, он был хороший. Порядочный. Не говорил с тобой покровительственно, как большинство из них. Он на самом деле за нас волновался. Он не заслужил такой смерти.

— Я хотел задать вам еще несколько вопросов про тот вечер. Я подумал, что, может, сейчас вы яснее вспомните, что там произошло, раз…

— Я не обдолбанный и не улетаю в космос, как корабль НАСА. Что вы хотели узнать?

Рамоутер достал блокнот и пролистал страницы.

— Вы говорили, что добрались до Центра около восьми.

— Может, и позднее, потому что помню, как сидел в пабе, а там шел футбол. Вечер воскресенья. Вероятно, чемпионат Испании. Матч начался в половине восьмого, а я ушел после того, как он закончился. Значит, где-то в половине десятого.

— И прямо направились в Центр?

— Да. Мне нужна была доза, а когда ты хочешь уколоться, у тебя в голове только одна мысль и фокусируешься ты только на ней. Я помню, как думал, что мне нужно увидеться с Шоном, потому что он мне поможет. Иногда… я хотел сказать… Он не должен был, но если у него был метадон, то он мне его давал, чтобы снять напряжение. Мне это помогало успокоиться.

— В какое время обычно закрывается Центр?

— Официально в девять.

— Даже в воскресенье?

— У них групповая терапия. Если сильно повезет, можно получить печенье с вареньем и чашку чая. Не то что здесь. Все виды модного травяного чая, известные человечеству, и дорогущее печенье, которое никто не ест.

Рамоутер опустил взгляд на свою чашку с чаем, стоявшую рядом с чайничком из костяного фарфора.

— В любом случае я помню, как проходил мимо Центра и у них все еще горел свет, — продолжал рассказ Леон, беря печенье с тарелки.