Джейк рассмеялся. Это был натянутый, излишне драматичный смех.

– Если ты так думаешь, почему ты играл в лотерею пятнадцать лет подряд?

– Чтобы тебе подыграть, – холодно улыбнулся Патрик. – Тебе, похоже, нравится. Тебе нравится встряска, – он сделал паузу на слове «встряска», сказанном насмешливым, ироничным тоном.

– Ну, тебе больше не нужно быть частью синдиката, – сказала Лекси. – Ты не обязан.

– Ладно. Я не хочу портить веселье, но…

– Но?

– Мы больше не будем участвовать.

– Ладно, – Лекси кивнула. Она почувствовала, как по груди и шее поднимается трепет стыда – она надеялась, что он не доберется до лица. Она не совсем понимала, почему ей стыдно. Из-за чего-то неуловимого. Она неожиданно почувствовала себя обвиняемой. Обвиняемой в чем? Она не была уверена. Разве они с Джейком заставляли друзей раскошеливаться каждую неделю? Заставили их заниматься чем-то против воли? Но это всего пара фунтов. Почему бы им не хотеть это делать? Это было весело. И – из всех людей – ее осуждал Патрик. У него не было права. Она почувствовала себя задетой, уязвленной.

– Не то чтобы мы когда-либо сорвем большой куш, – подала голос Карла.

– Нет, но… – Лекси умолкла. Она не хотела говорить, что ценила традицию, факт, что это фишка, их фишка. Вроде как смотреть на фейерверки в Ночь Гая Фокса или встречать Новый год – что-то, что они делали всегда. Если это нужно было говорить, это не было правдой. Это не было их «фишкой», если только она в это верила.

– Это низкосортно, как ходить без рубашки в публичных местах или иметь татуировку, – сказал Патрик.

Джейк возмущенно прыснул. У него на плече была татуировка. Они все это знали, она была центром обсуждения, когда они все поехали отдыхать в Испанию много лет назад – и, если точнее, с тех пор татуировка была центром обсуждения во время каждого отдыха.

Тишина пульсировала.

– Ой, да ради всего святого. Это всего несколько фунтов, если это вас порадует, – сказала Карла. Она запустила руку в свою сумку, порылась в ней. – Вот наша пятерка. Мы участвуем.

Она ненавидела, когда ее муж вел себя, как свинья, устраивал сцены. Патрик закатил глаза.

– Ладно, Патрик, – сказала Карла, в ее голосе прозвучала сталь. – Мы с радостью будем дальше участвовать в лотерее, да?

– Если тебя это порадует, – сказал он, а потом осушил свой виски.

Фред быстро последовал примеру. Его куртка висела на спинке стула, он вытащил свой кошелек, вкинул десятку, забрал пятерку Карлы на сдачу.

– Мы тоже, Лекси. Это просто небольшое развлечение, не так ли? Нам не стоит из-за этого ссориться.