Аллочка, чьё разгорячённое речью личико выглядело трагически прекрасным в обрамлении чёрной косынки, подняла указательный палец вверх, говоря с расстановкой:

– Нет, вы знали, что должно произойти. И вы арестовали тех, кто вас предупреждал об опасности, грозящей Наукову. Вы преступная власть, вот что я вам скажу. А потому я заявляю, что в условиях такой власти я отказываюсь рожать первомайских мальчиков.

Зал ахнул.

– Я всю жизнь мечтала иметь ребёнка и призывала к этому других. Отказаться от детей, которых мне подарил гений Романа Наукова, для меня трагедия, но я не хочу рожать во исполнение программы преступной власти, убившей моего кумира. Я сегодня же сделаю аборт и призываю к этому всех моих соратниц.

Аллочка спускалась в зал при гробовой тишине. Но вот что поразительно. Аллочка направилась к выходу, и вдруг все женщины депутаты поднялись и направились вслед за нею. Картина выхода женщин, одетых в траурные одежды, демонстрировалась телевидением на всю страну. У миллионов телевизионных экранов женщины зарыдали в голос.

Слушая выступление Аллочки, премьер мрачнел всё больше и больше. Желваки вздувались на его скулах. Когда женщина стала покидать зал, он негромко бросил команду:

– Арестовать её.

– Вы что, белены объелись, господин премьер? – Возмутился председательствующий, удерживая рукой рванувшегося было исполнять команду помощника президента. – За нею сейчас весь парламент и, я убеждён, совет федерации тоже. Мы в таком положении, что нас самих не сегодня завтра арестуют. Придержите свои эмоции.

Смелость, с которой разговаривал спикер парламента с премьером, отражала общую ситуацию и не предвещала ничего хорошего. В стране наступал коллапс власти.

ЭПИЛОГ

В этот и несколько последующих дней акушерам Москвы, московской области и областям до самого Урала пришлось работать в две смены. Женщины все до одной, избавлялись от первомайских мальчиков. Это были и коренные жители России, и те, кто случайно оказались первого мая в Москве в командировке или проездом из других стран. Из чувства солидарности женщины разных национальностей, разных городов и сёл, забеременевшие первомайскими мальчиками, прервали свою беременность.

В день похорон, которые начались, как и говорил премьер-министр, в доме учёных, у самого дома и на многих улицах вокруг него собрались сотни тысяч женщин проводить своего любимца, с которым они никогда прежде не были знакомы. Усыпанный алыми розами гроб с телом Романа был поднят на руки женщинами, и всю длинную дорогу до Новодевичьего кладбища, сменяя друг друга по команде Аллочки, его несли только женщины. За гробом (невозможно рассказывать о страдающих людях) беспрерывно плача, шли Алина, Катя, Ирина Владимировна с Антониной Семёновной, медсёстры с успокоительными препаратами наготове и отцы двух так несчастно породнившихся семейств.