Я выбралась из коляски, закрыла глаза, вдохнула чудесный воздух, который казался роскошью для моего городского организма, и улыбнулась.

В этот момент массивные зеленые двери распахнулись, и я машинально повернулась к человеку, который стоял на пороге. Он был гладко выбрит, высок и строен. На нем был темный костюм и парчовый жилет с красной вотканной полоской. Он шагнул ко мне.

— Мисс Стюарт, — он протянул мне руку, и его голубые глаза блеснули. — Мы сомневались, что вы прибудете сегодняшним пароходом. Абвер… — Высокий кучер вынул мой багаж из коляски и отнес его в дом.

— Я Эмиль Дьюхаут, — сказал он, провожая меня в дом. — Должно быть, вы устали после поездки и захотите отдохнуть. Джон обрадуется, что вы наконец-то приехали. Он придержал дверь, и я зашла в прихожую.

— Как красиво! — прошептала я.

Он согласно улыбнулся.

Было совершенно очевидно, почему это место назвали Уайт-Холлом[2] он действительно искрился белизной. Прямо посередине зала была белая мраморная лестница, плавно переходящая наверху в галерею. Я стояла в голубых дорожных туфлях на белом мраморном полу, с которым гармонировали белые стены с тоненькими золотыми полосками. На стенах ничего не было, кроме шести бра с лепниной внизу и огромного зеркала в позолоченной раме над небольшим мраморным столиком слева.

Я остановилась в дверях и могла бы стоять там очень долго. Все это так отличалось от тех ярмарок фарфора и картин, которые обычно можно было увидеть в усадьбах. Простота этого дома подкупала.

— Мой отец построил дом так, как хотела мать, до последней детали, — пояснил Эмиль Дьюхаут, заметив мой интерес. Он проводил меня в маленькую гостиную. — Брата сейчас нет дома, так что моя жена позаботится о вас. Устраивайтесь поудобнее.

Я ходила но квадратной комнате, поправляя шляпку и от души желая, избавится от нее; жара была невыносимой.

Это навело меня па смелую мысль, что хорошо было бы и это теплое платье тоже снять и надеть что-нибудь более легкое и короткое. Я быстро покраснела и огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было занять мысли. Все здесь выглядело приевшимся, обычным.

На круглом столе у окна в маленьком аквариуме лениво плавали три золотые рыбки.

Несколько минут я наблюдала за их бесцельными движениями и, в конце концов, заключила, что они нисколько не сняли мою нервозность перед первой беседой.

Дом был тих, как забытая могила.

Наконец я села на стул, набитый конским волосом, очень похожий на тот, что был у нас с отцом в нашем доме в Нью-Йорке. Он до сих пор стоял там, одинокий и накрытый простыней.