Я обнаружила, что временами он был славным маленьким мальчиком и стремился мне угодить, но временами складывалось такое впечатление, что он ужасно упрям и просто испытывает мое терпение. Вообще-то он был слабым учеником, без особого интереса к учебе и не очень быстро все схватывал, но к концу месяца я была абсолютно уверена, что он не был умственно неполноценным, каким его считал отец. У него просто, казалось, не было никакого стремления и интереса к учебе. Он постоянно жаловался на усталость.

Однажды я стояла перед открытыми окнами класса, откуда я могла смотреть на апельсиновые посадки, сцепив руки за спиной и слушая, как Пити с горем пополам решает задачки, которые он должен был знать неделю назад.

— Пити, — я повернулась к нему, стараясь говорить строгим голосом, вовсе не желая этого на самом деле, — тебе бы нужно быть повнимательнее, а иначе мы не сможем добиться никаких результатов и показать их папе. Конечно же, ты хочешь учиться. Теперь я буду говорить, а ты повторяй за мной.

Он наклонил голову и ударил кулачками по столу.

— Я не могу! Не могу! — закричал он измученным голосом. Он уронил голову на руки и горько заплакал.

Я прикоснулась к его упрямым волосам, которые топорщились во все стороны, и нежно их потрепала. Наконец он успокоился, и я заговорила.

— Просто нужно быть потерпеливее, Пити. Вытри глазки, — я протянула ему свой носовой платок. — Мы будем учиться не спеша, как у тебя будет получаться.

Он опять опустил голову на руки.

— Нет. Я не могу. Вы меня ненавидите, — его голос звучал совсем обессилено.

— Пити, ты хорошо себя чувствуешь? Что-нибудь случилось? Пожалуйста, скажи мне.

Он не успел ответить — тихо открылась дверь. Это была Полли. Я увлекла ее обратно за дверь, приложив палец к губам, и спросила ее, не болел ли Пити в последнее время.

— Да вроде бы нет, мисс.

Я спросила, не знает ли она, осматривал ли Пити терапевт?

Ее большие глаза расширились.

— Почему вы спрашиваете? Мисс Монтьюнто тоже меня спрашивала. Но я сказала ей, что не знаю. Правда, у нас здесь есть врач, он от нас недалеко живет. Его зовут доктор Син Брауни, — она улыбнулась уголками губ. — Он очень надежный лекарь. Он лечит миссис Беатрис.

Она повернулась и выкатила белую тележку, взяла с нее два подноса и отнесла их в комнату.

Когда она ушла, мне удалось заставить упирающегося Пити съесть несколько ложек оленины с морковью, но потом я сдалась и оставила эту затею, поняв, что это абсолютно безнадежно. Даже интерес к пище у него пропал, и это меня сильно взволновало.

— Я устал, — сказал он, отодвигая поднос так, чтобы я не могла до него дотянуться. — Мне хочется спать, когда я смотрю на эти старые задачки.