Я оставалась в таком подавленном настроении до тех пор, пока, через три дня, Джон не сказал мне, что Клэппи стало лучше и она хочет видеть меня.

Я приняла предложение миссис Марии помочь мне одеться и спустилась вниз. Клэппи, какая-то съежившаяся, но уже не такая бледная, тепло сжала мне руку, когда я подошла к ее кровати. Она попросила меня присесть и начала свой рассказ с того, что когда-то, когда я была совсем еще маленькой, она была моей няней.

— Ваш папа был хорошим человеком, — ее глаза увлажнились при воспоминании. — Его первая жена была хрупкой, болезненной женщиной. Ее звали Маргарет Уотер. Она умерла почти сразу же после того, как родилась Коррин. Вскоре мистер Сидни встретил вашу маму и они поженились. Миссис Беатрис была младше него и после того, как родились вы, она стала нервной и нетерпеливой. Она хотела давать приемы, хотела, чтобы дом все время был полон народу, а отцу это не нравилось. Никто не знает, как она познакомилась с Филиппом Мэтени, но как-то это произошло. Мистер Сидни об этом ничего не знал. А я знала.

Когда Филипп Мэтени собрался уезжать из Лондона, миссис Беатрис решила поехать с ним, — она грустно посмотрела на меня. — Не судите ее за это слишком строго, деточка. Она плохо поступила, но заплатила за это сполна. Ваша мать так любила Филиппа Мэтени, как никогда не любила вашего отца. Я в то время была вашей с Коррин няней. Миссис Беатрис решилась ехать, но только с вами. Она сказала мне однажды поздно вечером, чтобы я привела вас на корабль, на котором они отплывали. Сердце мое разрывалось, ведь я считала вас почти своей, так что в последнюю минуту я поехала с ними. Ошибку обнаружили, только когда мы уже были далеко в море: я привела вместо вас Коррин.

На меня нахлынула масса воспоминаний.

— Выходит, у меня была любящая старшая сестра, Клэппи, — сказала я. — Я помню мой день рождения, когда мне исполнилось шесть лет. Коррин разрешила мне спать на ее кровати, потому что она была ближе к окну.

Она кивнула.

— Моя ошибка изменила миссис Беатрис. Она все время себя вела так, будто ребенок был в чем-то перед нею виноват. Она все время напоминала Коррин, что она не ее мать, и что если бы не Коррин, то с ней был бы сейчас ее ребенок. Было ясно как день, что девочка начинает ненавидеть мать. Не знаю когда, но, наконец, и миссис Беатрис это заметила. Не думаю, что до этого она понимала, что делает. Она пыталась все изменить, но бедная маленькая Коррин… — ее голос погрустнел, — я сердцем чувствовала, что для нее уже было слишком поздно.

— Теперь для них обеих все слишком поздно, — сказала я, вставая. — Нам нужно будет постараться запомнить о них только хорошее.