Я был ошеломлен, но верил каждому ее слову. Очень любопытно, что я верил ей вопреки рассудку, который говорил: "Прекрасно, верь ей. Теперь она скажет тебе, что владеет драгоценностями русских царей и что большевики охотятся за ними и за ней, и ты тоже этому поверишь".

— В таком случае, — сказал я, — нужно было поместить эту вещь в надежное место.

— Вы не верите мне, — спокойно сказала она.

— Нет, я верю! Я не хочу верить, но верю. Я знаю, что каждое ваше слово — правда.

— А после того как я уйду, — очень спокойно сказала она, — после моего ухода вы станете удивляться, как вы могли хоть на мгновение поверить мне. Что ж, я вполне это понимаю.

— Вы ничего не понимаете, — резко ответил я. Я предложил ей сигарету, мы закурили, и, бросив спичку в огонь, я сказал:

— Хорошо. Что же дальше?

— Эта вещь находится в надежном месте. И строго говоря, у меня имеется только половина предмета, который сам по себе ничего не стоит. Но надо начать с начала. Мой рассказ будет, по возможности, кратким, так как это неприятная история. Как я вам сказала, моя мать умерла здесь в прошлом году. Мой отец умер в Америке несколько месяцев назад. Они разошлись очень давно, когда мне было три года. Я жила с мамой в разных городах и разных странах. А брат мой оставался с отцом. Когда наши родители расстались, брату было семь лет.

Она замолчала и вздохнула, видимо, воспоминания были тяжелыми.

— Моя мать была необыкновенной женщиной, мистер Сандин. Я не знала, что явилось причиной их размолвки, но мать считала ее очень серьезной. Настолько важной, что я больше не видела своего отца.

— Вы никогда с тех пор не видели его?

— Да, — ответила она. — С тех пор я не видела его. Если бы я встретила отца или брата, то не узнала бы их.

— Не нужно об этом говорить, если вы расстраиваетесь.

Она сделала быстрый жест рукой.

— Но я должна, мистер Сандин. Это все объясняет. Моя мать всегда чувствовала большую горечь обиды. Мой брат должен был оставаться с отцом, а я — с матерью. У мамы было небольшое состояние, но за время ее болезни мы истратили почти все. Она до последней минуты отказывалась от всяких сношений с отцом и моим братом. Ей было нелегко пойти на это, но она имела необыкновенную силу воли.

Она задумалась, затем продолжала более живым тоном.

— Перед смертью мой отец был очень состоятельным человеком. Он хотел, чтобы я и мой брат, Френсис, поделили пополам его состояние. И в этом заключается суть всего дела. Когда мы уезжали от отца, он дал мне маленький...

Она замолчала, взглянула на меня и сказала!

— Я не должна никому говорить, что это было, да это и не играет никакой роли. Половина предмета находится у меня, а другая половина — у моего брата. Вы, конечно, понимаете, каково их назначение.