Не верилось, что когда-то он испытывал к ней страсть и она идеально подходила ему во всех отношениях.

Грэм простил предательство, принял оправдания, стенания и слезы, поверил в ту глупую чушь, которую Элайза нагородила: что, мол, она слаба, ее заставили, над ней издевались полицейские и собственная родня. Теперь он вынужден целыми днями сидеть на унизительной работе, а по возвращении обнаруживать, что жена выдумывает всякие глупые предлоги для того, чтобы выйти из дома и шляться где-то по ночам.

Элайза каждый день, каждый час, каждую минуту напоминала ему о том, чего он лишился. По ее, между прочим, вине! Если бы эта женщина заперла мелкую соплячку в комнате, Грэм разобрался бы с наглым невоспитанным сыном, которого она родила.

Вдобавок Элайза отвернулась от него, предала и разболтала все их секреты взамен на смягчение приговора.

Из-за этой никчемной дуры он отсидел восемнадцать лет!

Она могла бы уже осознать свою вину и понять, что настала пора расплачиваться.

Если бы Элайза в тот роковой день послушалась, он до сих пор был бы уважаемым врачом. Имел бы авторитет. Жил бы своей жизнью, а не просыпался ночами в холодном поту с мыслями о тюрьме.

По вине жены он лишился всего, что имел, – и она ни в коем случае не должна этого забывать. Все из-за наглой дуры и мелких уродцев, которых ее угораздило родить. Элайза отняла у него восемнадцать лет жизни, а теперь ей хватает наглости ныть и требовать машину, работу и новый дом, а потом обиженно и грустно глядеть на него плаксивыми глазками.

Слава богу, она вымыла посуду (не пришлось даже напоминать), пока он смотрел телевизор. Ну а чем еще заняться бесконечными вечерами в этой лачуге, которую они вынуждены снимать, словно последние неудачники?

Грэм не сразу заметил, как невнятно бормочет жена – он никогда не слушал ее унылую болтовню. Потом вдруг Элайза окликнула его по имени, упала на пол и забилась в судорогах.

С минуту, не меньше, Грэм глядел на нее, ни капли не волнуясь – скорее озадаченный тем, что с ней происходит. Потом подошел – и сразу понял, в чем причина. Оставалось лишь смотреть, как она умирает.

Субдуральная гематома. Кровоизлияние в мозг. Удары по голове, где проходят тончайшие сосуды, бывают весьма коварны. Когда Элайза умирала у него на руках, он гладил ее по волосам и даже плакал.

Однако потом до него дошла вся правда. Выйдя из тюрьмы, Грэм не получил истинной свободы. Теперь – другое дело.

В доме хранились наличные. Эти годы Грэм заставлял жену понемногу снимать со счетов деньги. Его вел какой-то инстинкт – возможно, он предвидел сегодняшний день.