Дарби надела подаренный кулон с крохотными серьгами и немного накрасилась, поэтому глаза стали еще больше, ярче и казались фиолетовыми.

– Ох, только гляньте на него!

– Да уж, мне до тебя далеко. Весь день готовил чертов праздник.

– Надо устраивать такой каждую неделю.

Чтобы порадовать Зейна, Дарби протянула ему бутылку холодного пива.

– Свободен. Иди отдыхай.

– Хвала Господу!

Однако прежде он обнял ее за шею и запечатлел на губах поцелуй.

– Как бы там ни было, оно того стоило. Надо будет пригласить тебя на шикарный ужин в Эшвилле.

– Лучше я тебя.

– Договорились.

Прячась от Эмили и Бритт – обе о чем-то весело болтали на кухне, пока готовили, – Зейн действовал стремительно и тихо.

На скорую руку он принял душ, надел чистую рубашку, джинсы и кроссовки. Распахнул двери балкона, услышал звуки гитары и знакомые голоса и вышел наружу.

Его младший кузен играл на гитаре, которую любезно предоставил один из членов группы. Броуди ликовал, потому что остальные музыканты взялись за инструменты и подхватили за ним мелодию.

Все три собаки, утомившись к полудню, дремали в тени. Одри в своем полосатом красно-белом комбинезоне и с голубой лентой в волосах радостно хлопала в такт музыке.

Зейн, забыв про тревоги, понял, что жизнь прекрасна. Все выглядело идеально: от красно-бело-синих скатертей и навесов до ровных стопок одинаковых тарелок, салфеток и стаканов.

На лужайке стояли красочные мишени, которые смастерила Дарби, чуть подальше – доска для софтбола, предназначенная детям постарше.

Играла музыка, светило солнце, а дама его сердца была одета в желтое платье. Так что да, все идеально. И на ощупь, и на вкус, и на запах.

Зейна не возмущал даже тот факт, что весь вечер ему пришлось стоять у дымящегося гриля, а лужайку и дом заполонили гости.

Проснувшиеся собаки бродили в толпе, надеясь на подачку. По крашеным мишеням шлепали мешочки с фасолью. Зейна обнимали, хлопали по спине, целовали в щеку, пока он раскладывал бургеры и сосиски по тарелкам. Откуда-то пахло жареной курицей. Хорошо бы и ему оставили кусочек.