– Как на Цыганском откосе… – пробормотал Хайд. – Хью кто-нибудь заподозрил?
– Нет. – Миссис Моррисон горько усмехнулась. – В том-то и дело. Ведь это он ее нашел, да еще был так потрясен своей находкой, так убит горем, что на него никто и не подумал. Большинство были уверены, что ребенка задрал дикий зверь и что в овраге его логово. В каком-то смысле, конечно, они были правы.
– Значит, никого не привлекли к ответу? – спросил Хайд.
– Все порешили на том, что это был зверь. Как я говорила, у нас тут многие верят, что по глену до сих пор бродят волки, последние в Шотландии. И понятное дело, быстро пошли разговоры о
– Стало быть, никто не знает правды об этом месте? О том, что делал здесь Хью?
– Только я знаю. А теперь и вы.
– Почему вы привели меня сюда?
– Чтобы дать вам успокоение. Чтобы вы не сомневались больше, что суд над Хью был справедливым.
Хайд еще раз посмотрел на колыбель – точно такая же держала его прутьями-пальцами во сне, когда челюсти демонического черного пса смыкались на призраке Мэри Пейтон. Значит, истина, которую ему давно открыла Флора Моррисон, но которую не помнил его бодрствующий разум, нашла воплощение в кошмарных снах.
Сэмюэл Портеус был прав изначально: все ответы таились в его снах о ином мире.
– Быть может, сейчас Хью стал совсем другим, – промолвила Флора Моррисон с певучим горским выговором. – Сейчас он освободился от зла, и осталась только добрая, невинная его часть.
– Сейчас? – спросил Хайд.
– Сейчас. Там, куда он отправился. В иномирье.
Эпилог
Эпилог
После того как Хайд окончил свой рассказ, они посидели некоторое время, глядя на волны пролива, искрившиеся в солнечном свете. Оба молчали. Наконец Стивенсон повернулся к другу.
– А как ваши припадки? – спросил он. – Не прекратились?
– Теперь они случаются гораздо реже, – отозвался Хайд. – У меня все еще бывают провалы в памяти, но теперь это вопрос пары минут, не более. Кошмары, вызванные ночными абсансами, тоже порой посещают, но опять же нечасто.
– Весьма примечательная история, – сказал Стивенсон. – Право слово, весьма. И бьюсь об заклад, вы были рады счастливой развязке.