– Кто это был? – сурово спросил Грант Рикета.

– Понятия не имею. В жизни не встречал.

– Есть здесь монастырь?

– В Кентербери? Нет.

– А где-нибудь поблизости?

– Тоже вроде нет.

Сзади подошла женщина и, кладя деньги на прилавок, попросила корнфлекс.

– Вы ищете монастырь? – вмешалась она. – Тут на Бли-Виннел есть одно братство. Они похожи на монахов. Перепоясаны веревками и с непокрытыми головами.

– Где эта Бли-Виннел? Далеко отсюда?

– Рядом. Через две улицы. Как говорится, корова долетит. Только здесь, в Кентербери, вам все равно одним это место не сыскать. Надо идти переулками. Это за таверной «Петух и фазан». Я бы и сама вас проводила, да Джим ждет меня с сигаретами. Маленькую пачку, пожалуйста, мистер Рикет.

– После семи не продаю, – мрачно отозвался Рикет, избегая взгляда инспектора.

Уверенность, с которой обратилась к нему покупательница, сама по себе была достаточно очевидным свидетельством нарушения им закона.

Женщина была явно удивлена, но прежде, чем она успела открыть рот и произнести слова, за которые неминуемо должна была бы понести ответственность, Грант достал портсигар и обратился к ней:

– Мадам, говорят, каждая нация имеет те законы, которых заслуживает. Не в моих силах заставить господина Рикета продать вам сигареты, однако позвольте отплатить за вашу любезную помощь и предложить курево для Джима.

Несмотря на ее протесты, он высыпал свои сигареты ей прямо в руки и выпроводил из магазина.

– Ну а теперь, – сказал Грант, поворачиваясь к Рикету, – поговорим об этом братстве, или как там его. Вам оно известно?

– Нет. Теперь я, правда, вспомнил, что такое есть. Но где они располагаются – понятия не имею. Вы же слышали, она сказала, что позади «Петуха и фазана». Вообще-то, добрая половина этих свихнутых со всего света обретаются тут и имеют свои отделения. Я закрываюсь.

– Давно пора. А то люди почему-то ищут у вас сигареты – это полное безобразие.

Рикет что-то проворчал в ответ.

– Пойдем, Уильямс. А вы, Рикет, запомните: никому ни слова. Завтра мы вас, возможно, еще навестим.