– Что?!

– Я думал, у вас больше воображения. Как его звали?

– Джон Старборд.

– Старборд значит «бортовой огонь»? Ну, такое имя исключает дорожное происшествие.

– Может, вы и знаете, про что говорите. Я ума не приложу.

– Не пальто ли вашего жениха хранилось в том чемодане, который теперь пуст?

– Нет, не оно.

Рука Гранта вдруг замерла, наткнувшись на что-то твердое. Он вытащил пачку паспортов. Их было четыре: один, английский, на имя Герберта Готобеда, другой, американский, на имя Александра Байрона Блэка, третий – выданный глухонемому испанскому гражданину Хосе Фернандесу и четвертый – на гражданина Соединенных Штатов Уильяма Кейрнса Блэка с супругой. Но с фотографий всех четырех паспортов на него глядело одно и то же лицо – лицо Герберта Готобеда; как жена на снимках фигурировала Роза Фрисон.

– А ваш возлюбленный, видно, был коллекционер. Я всегда думал, что это очень дорогостоящее хобби. – Грант положил паспорта в карман.

– Вы не имеете права! Я закричу на весь дом. Скажу, что вы пытались меня изнасиловать. Смотрите!

Она распахнула халатик и стала рвать на себе ночную рубашку.

– Валяйте, кричите сколько вздумается. Вашей хозяйке наверняка будет любопытно взглянуть на эти паспорта. Между прочим, если у вас были какие-то идеи насчет престарелой дамы, советую вам их пересмотреть. А теперь пойду подберу свои туфли. Они остались где-то в саду. Хотя одному богу известно, как я смогу в них снова влезть. И мой вам совет, миссис Кейрнс Блэк: не предпринимайте решительно ничего, пока я не дам о себе знать. Против вас у нас все еще ничего нет, так что ведите себя таким образом, чтобы нам не пришлось заняться всерьез именно вами.

Глава двадцать третья

Глава двадцать третья

Грант умудрился влезть в башмаки (воспользовавшись приемом, к которому прибегал еще в детстве: когда больно – думай о чем-то другом), но, сделав несколько шагов, поспешно снял их снова и заковылял в сторону таверны так же, как и пришел, – в носках. Найти обратный путь в темноте было нелегко, но у Гранта была блестящая способность ориентироваться (в Ярде ходили слухи, что, даже если ему завязать глаза и заставить несколько раз повернуться, он после этого все равно безошибочно определяет, где север), и общее направление он себе представлял. Грант постоял немного возле дома на противоположной стороне улицы, выжидая, пока патрульный полисмен пройдет мимо. Это было лучше, чем спрашивать дорогу и давать пространные объяснения. И потом, какой уважающий себя офицер криминальной полиции пожелает объявиться перед уличными полицейскими с башмаками, болтающимися на шнурках вокруг шеи?