– Она утверждала, что ее насильно держали в доме неподалеку от Милфорда. Это та самая девушка, которая ездила с вами в Копенгаген, а затем жила на вашей даче?

– Та самая.

– Никаких сомнений у вас в этом нет?

– Нет.

– Благодарю вас.

Пока Кевин усаживался, а Бернард Чэдуик оставался на месте, ожидая вопросов Майлса Эллисона, в зале слышались вздохи. Роберту хотелось знать, способно ли лицо Бетти Кейн отражать иные чувства, кроме испуга, кроме торжества. Дважды видел Роберт, как на этом лице было написано ликующее торжество, и однажды, когда в гостиной дома Фрэнчайз старая миссис Шарп вплотную приблизилась к Бетти, на лице ее отразился испуг. Сейчас же она глядела так спокойно, будто тут не о ней говорили. И Роберт подумал, что это впечатление спокойствия вызвано ее наружностью: широко поставленные глаза, гладкий лоб и маленький невыразительный рот, всегда немного по-детски надутый. Эта маска много лет скрывала истинное лицо Бетти Кейн, скрывала даже от ее близких. Великолепная маска! Фасад, прячась за которым она могла делать все, что ей заблагорассудится!

– Не находите ли вы, мистер Чэдуик, что ваши показания несколько запоздали? – спросил Майлс Эллисон.

– Как это – запоздали?

– Ведь об этом деле шумят газеты вот уже три недели, если не больше. Если то, что вы тут рассказали, правда, вам должно было быть известно, что двух женщин обвиняют в преступлении, которого они не совершили. Если Бетти Кейн и в самом деле была с вами, почему вы не уведомили об этом полицию?

– А потому, что я ничего об этом не знал.

– Это каким же образом?

– А я снова ездил за границу по делам фирмы. Я узнал об этом деле всего пару дней назад.

– Понятно. Вы слышали показания девушки, и вы также слышали свидетельство врача, сообщившего о том состоянии, в котором она явилась домой. Это вы избили ее?

– Нет.

– Вы сказали, что, приехав однажды, обнаружили, что она исчезла?

– Да.

– Собрала свои вещи и исчезла?

– Да. Так мне тогда показалось.

– Вы хотите сказать, что ее вещи, ее чемодан исчезли вместе с нею?

– Да.