– Мне неловко. Накидка колется и тяжелая, платье под ней слишком открытое. Я такие не ношу, – в тон ему призналась девушка.

Ираль потянулся за кителем, заботливо набросил на плечи девушки. Руки задержались на хрупких плечах. На миг. Короткое мгновение, которое – он видел это отчетливо – запустило трансляцию: экраны полыхнули оранжевым, распустившись огненными цветками.

Он посмотрел на девушку. Наталья стояла рядом, задумчиво теребила пальцами колкую ткань его форменного кителя.

– Скажи, – прошептала, наконец. – Какая я… твоими глазами.

Он покосился на неё и спрятал улыбку:

– Глупая, – отрезал неожиданно. Поймав удивление в распахнутых глазах, тихо пояснил: – Лезешь, куда не надо. У нас так не принято.

– М-м… Я не об этом вообще-то, – она сделала неопределённый жест, описав овал в воздухе: – Я красивая? Для тебя…

Он развернулся ее к себе:

– Да, очень. Ты… – он прищурился. – Вокруг тебя золотой воздух. С ярко-голубыми бликами. – Он протянул руку, дотронулся до девичьей щеки. – Ты странная. Ты удивляешь. И мне хочется улыбаться, когда я рядом с тобой.

Наталья порывисто выдохнула – вокруг нее россыпью полыхнуло буро-красным: от его слов она ожидала иного.

Ираль чуть склонился к ней и замер в паре мгновений до ее губ. Девушка зажмурилась, прислушиваясь к тому, как в груди закипает что-то новое, яркое. Закипает до шума в ушах, до горячечной дрожи под коленями. Жаркие губы коснулись её щеки, и от этого неловкого, несмелого касания внутри взорвалось, рассыпалось напряжение, сомнения, накопившиеся за последние дни. Она зажмурилась еще крепче, затаила дыхание. Ираль с любопытством наблюдал, как земная девушка окрашивается его цветами. Место на щеке, которое он потревожил губами, загорелось оранжево-желтым. Острые языки, будто пламя, подожгли кожу, вспыхнули на шее, стекли водопадом к кончикам девичьих пальцев, а воздух вокруг девушки заискрился, закручиваясь спиралью и посылая сигнал на экраны.

Чувствуя, что вторгается на территорию неизведанного чуда, он привлек ее к себе и поцеловал в губы. Так, как это принято на Земле. Так, как никогда не сделал бы с женщиной своей расы.

Невероятно мягкий, трепетный рот приоткрылся, позволяя ему ласкать, все яростнее покорять, дразнить, заставлять боязливо отвечать на жгучие и порывистые ласки.

Перед глазами уже горело огненно-оранжевым.

Он неохотно высвободил ее губы.

Девушка не открывала глаз, так и стояла, прислушиваясь к себе. Робко сунула руки под его локти, обхватила за талию, медленно погружаясь в его все более безумные, тесные объятия.