Он вышел из лаборатории. Затихший фрегат молчал: Авдеев сменился и ушел спать, на дежурство заступила Ульяна. Тим, вычитав коды, продуманно не стал предлагать больше свою помощь, сбежал на камбуз – Василий только посмеялся ретивости белобрысого юнги.

В кают-компании стоял Паук: уткнувшись в креоник, наблюдал за графиком.

– Чего химичишь? – Крыж был рад отвлечься, растер красные глаза и присел на подлокотник.

– Перепроверяю данные, потому что чертовщина какая-то.

– Как? И у тебя?!

– А у тебя чего? – Пауков оторвался от экрана, насторожился.

– Ну, во-первых, я не нашел алгоритм запуска ТРОПАНа. То есть момент запуска фиксирую, как система узнала об опасности и сформировала запрос – непонятно. – Крыж поднял указательный палец в потолок: – Но я это выясню, зуб даю.

– И все?

Крыж выдохнул, устало присел на подлокотник, ссутулился – Артем видел, как друг устал: круги под глазами, лицо осунулось и посерело, покрасневшие глаза лихорадочно блестят. Будто прочитав его мысли, айтишник покачал головой, провел ладонью по лицу, смахивая с него признаки усталости.

– Не, еще выяснить, что Теон своровал у Коклурна не могу.

– 36 гигов? – вспомнил Пауков и усмехнулся.

Вынырнув с камбуза и на ходу доедая бутерброд, мимо них прошла Ксения.

– Да заткнешься ты или нет? – девушка сердито разговаривала с мигающим креоником, на них взглянула мрачно.

Крыж зацепился за нее взглядом, рассеянно кивнул Паукову:

– Да, прикинь, хитрая штука… оказалась.

Крыж и Паук замолчали, проследили за ней взглядом – девушка стремительно свернула к винтовой лестнице в жилую зону, взбежала на второй этаж над кают-компанией и остановилась около гостевой каюты. Той, в которой заперли Сабо. Не отпирая ее, активировала монитор внутренней связи.

– Чего тебе надо?

На экране мелькнуло белёсое лицо креонидянина.

– Отопри, – он уперся ладонями в стену перед монитором, смотрел исподлобья.

– С чего бы это?