Но несмотря на всевозможные маневры к отступлению, мелькавшие в его голове, он прекрасно знал: ему предстояло столкнуться с ужасным моментом.
Йона внутренне вооружался. Он подумал о Марлен, которой мог позвонить в любой момент. О доме Биттнеров, стоявшем напротив, где его приняли бы и помогли.
Он вжал ногти в ладони и сделал первый шаг к противоположной стене. Затем еще один, и еще, пока не очутился перед холодильником для глубокой заморозки продуктов.
Он был просто огромный, в точности такой, каким его описал Паскаль, и он тихонько жужжал. Йона схватился правой рукой за рукоятку. Не имело смысла оттягивать это дело дальше. Итак, он потянул за ручку, быстро и сильно, и открыл крышку.
Он был здесь.
Шраттер. В точности такой, каким видел его Йона на фотографиях в Интернете и в брошюре университета. Вот только он не смеялся больше так же дружелюбно. Его глаза были наполовину прикрыты, в ресницах образовались кристаллики льда.
На его лбу была засохшая кровь, а на его подбородке что-то похожее на… царапины. Казалось, что в них также образовались кристаллы льда.
Только когда Йона склонился над трупом, чтобы отыскать следы ран, от которых умер Шраттер, он обнаружил, что в царапинах был не лед. Это были осколки битого стекла. А на воротнике рубашки застыл короткий, согнутый кусочек пластика. Голубого цвета. Почему, стучало в голове Йоны, почему на Шраттере застыли осколки от очков Лихтенбергера? Почему?
Они были повреждены, но доцент их, тем не менее, носил. После его смерти Эрих закопал их в свежей клумбе вместе с аккумулятором от телефона, принадлежавшего предположительно Шраттеру или Лихтенбергеру, – чтобы давить на кого-то? Вполне возможно, что на них можно было найти интересные отпечатки пальцев.
Кожа на лицe и руках Шраттера была серой, он лежал, согнувшись, на боку – большой мужчина, чьи руки и ноги даже в согнутом состоянии едва помещались в холодильник.
Йона услышал шорох, что-то похожее на всхлипывания и стоны, и только спустя пару секунд понял, что он сам издает эти звуки.
Непроизвольно он вытянул руку и потрогал скрюченные пальцы Шраттера. Ледяные. Твердые как камень. Замороженные.
Он убрал свою руку обратно медленнее, чем хотел. Только не делать сейчас никаких ошибок. Закрыть крышку. Выйти к задней двери и бежать к дому Биттнеров.
Но мертвый взгляд Шраттера не отпускал Йону, и в голове у него множились вопросы. Почему должен был умереть Шраттер? То, что кто-то умер, Йона понял, взглянув на машину Рогински.