— Говорю тебе, я все помню!

— Миледи сама сказала вам, что вы кажетесь ей другим человеком, как будто добрый дух вошел в вас и изгнал злого. Затем вы, совсем как прежний сэр Ник, пришли в ярость и стали призывать проклятия на круглоголовых. Посмотрите на столбик кровати, сэр! На нем след от вашего кинжала, который вы туда воткнули, понося всех пуритан!

Фентон ничего не сказал.

— Однако вы снова обрели добродушное настроение. Что же могла подумать миледи? На ее смертном ложе она поведала мне, что когда вы с ней целовались, лежа там, где вы лежите сейчас, она поняла, что вы не сэр Ник Фентон.

— Что ты говоришь, Джайлс?!

Джайлс скривил губы и покачал головой.

— Сэр, сэр! Разве я в то утро не заметил сразу же, что вы ничуть не похожи на сэра Ника Фентона? Конечно, сэр Ник совершил немало странных поступков. Но он бы скорее согласился быть повешенным в Тайберне, чем вышел бы из дому в старых туфлях на низких каблуках, как сделали вы.

Фентон устремил на слугу бесстрастный взгляд.

— Уже несколько поздно, Джайлс, объявлять меня мошенником и самозванцем.

— Самозванцем? — воскликнул Джайлс. — Кто сказал это слово? Только не я! В тот день, перед дракой на улице, я едва не поведал вам, что у меня на уме.

— Что же?

— Ничего не зная о добрых и злых духах, — продолжал Джайлс, облизнув губы, — я не стану распространяться о них. Все же мне кажется, что каким-то образом добрый дух проник в тело сэра Ника и изменил его сущность. То, что я увидел потом, едва не довело меня до Бедлама. Откуда у сэра Ника могли быть знания в медицине, которые помогли ему исцелить миледи, словно по волшебству? Сэр Ник знал латынь и французский только кое-как, а вы в кабинете читали на этих языках, как на английском. Откуда сэр Ник мог взять эти bottes[117] в фехтовании, о которых понятия не имел? Кто наделил вас даром пророчества? Наконец, кто обучил вас воинскому искусству?

Джайлс умолк. Длительную паузу нарушал лишь трепет пламени свечи за занавесом.

— Джайлс.

— Хозяин?

— Не говори обо мне. Говори о миледи! Ты ведь сам признал, что письмо к «Зеленой ленте», написано ее рукой?

— Да, — ответил Джайлс. — Миледи ненавидела сэра Ника Фентона и имела на то причины. Она была религиозна и тверда в своей вере. Ничего не смысля в политике, миледи верила в справедливость дела сторонников милорда Шафтсбери, считая его (абсолютно неверно) делом своего отца. Она была не в себе, когда писала это… А теперь, сэр, взгляните, что миледи написала «Зеленой ленте» всего четверть часа спустя!

Нетвердой рукой Джайлс полез в карман черной куртки и вытащил оттуда два смятых письма на серой бумаге. Первое Фентон хорошо знал, и Джайлс бросил его на кровать. Взяв в одну руку подсвечник, он другой поднес письмо к глазам Фентона.