Пламя свечи ярко осветило написанное. Почерк Лидии был более взволнованным, чем в первой записке. Фентон словно видел Лидию рядом с собой и слышал ее голос.

«Прошла четверть часа с тех пор, как я написала вам, указав место, где вы можете найти моего мужа. Не стану утверждать, что это ложь, потому что вы мне не поверите. Но я была просто дурой и заявляю вашей «Зеленой ленте», что если вы причините мужу вред (в чем я сомневаюсь, зная, как он владеет шпагой), то я изобличу вас перед правосудием как убийц и раскрою свою роль в вашем преступлении. Я посылаю это письмо тайно с конюхом Джобом в надежде, что оно догонит первое. Больше я никогда не буду вам писать. Как говорит мой муж, Бог за короля Карла!

Леди (Лидия) Фентон».

Державший свечу Джайлс видел, как Фентон прочел письмо несколько раз. Уронив листок на одеяло, он поставил свечу назад на столик у кровати.

— Разве поведение миледи не естественно? — мягко спросил Джайлс.

— Откуда взялось это письмо?

— Глупый вопрос! — дерзко ответил Джайлс. — Вы видите его — этого достаточно! Если оно пришло из сейфа сэра Джозефа Уильямсона или мистера Генри Ковентри, секретарей его величества, то его помогли вытащить оттуда ваши денежки. Их шпионы — такие дураки и плуты, что не могут отличить вину от невинности.

— Думаю, что были и другие письма?

— Не было, сэр.

Фентон с трудом приподнялся на подушках.

— Неужели? — осведомился он. — А как же то, которое начиналось словами: «Если вы не убьете его в следующий раз, то я покину «Зеленую ленту»?

— Сэр, — ответил Джайлс, глядя Фентону прямо в глаза, — такое письмо никогда не было написано. Мошенник, который ненавидит вас, обманул самого короля…

— Какой еще мошенник?

— Не стану называть его имя, пока вы не окрепнете. Этот негодяй притворился, что читал письмо (которого больше никто не видел) и поклялся, что его написала ваша жена. Мы доказали, что это грязная ложь. Могу привести десять свидетелей, в том числе самого мерзавца!

Закрыв глаза, Фентон откинулся на подушки. Некоторое время он оставался неподвижен, слушая скрип башмаков Джайлса, шагавшего взад-вперед.

— Ну, что вы скажете? — наконец осведомился Джайлс, потеряв терпение.

Фентону казалось, что у него открылась и начала кровоточить глубокая рана.

— Ваша жена верила, что в теле ее мужа поселилась чья-то другая душа, — продолжал Джайлс. — и поэтому любила вас. Умирая и не видя вас рядом, она считала, что наказана за первое письмо, и хотела умереть. Сэр, неужели вы не испытываете к ней жалости? Разве я не оправдал бедняжку в ваших глазах?

— Джайлс, я был величайшим дураком! — воскликнул Фентон. — Я даже представить себе не мог…