– Я все еще дочь Тоби, – продолжила Иви, демонстрируя знакомое мне выражение широко раскрытых глаз, ее пистолет не дрогнул. – И в самом деле, Эйвери, как, по-твоему, отреагирует Грэй, если Орен в меня выстрелит? Что, по-твоему, произойдет, если этот красивый сломленный мальчик войдет сюда и увидит меня, истекающую кровью?

При упоминании Грэйсона я инстинктивно поискала его глазами, но его нигде не было. Меня затрясло от сдерживаемой злости, когда я повернулась к Орену.

– Опусти пистолет, – попросила его я.

Глава службы безопасности встал передо мной.

– Пусть она опустит первой.

С надменным выражением лица Иви опустила оружие. Орен в одно мгновение повалил ее на пол и придавил.

Иви посмотрела на меня, лежа на полу часовни, и улыбнулась.

– Ты хочешь вернуть Тоби, а я хочу получить то, что ты нашла в этой могиле.

Она назвала алтарь могилой. До этого она упомянула, что там должны были лежать останки. Я задалась вопросом, как она пришла к этому заключению, а потом вспомнила, где я ее оставила и с кем.

– Мэллори, – сказала я.

– Она призналась, что Лиам не ушел. Цитирую: «Там было так много крови». – Взгляд Иви скользнул к алтарю. – Так где тело?

– Тебя в самом деле заботит только это? – в самом начале она сказала мне, что есть только одна вещь, которая имеет для нее значение. Я подумала, что это не было ложью – просто ее единственная цель не была связана с Тоби.

Тоби ее не волновал.

– Забота – это верный путь к страданиям, и я уже очень давно никому не позволяю причинять мне боль. – Иви вновь улыбнулась, словно у нее было преимущество и она не лежала, прижатая к земле. – Справедливости ради, я предупреждала тебя, Эйвери. Я говорила, что, если бы я была на твоем месте, я бы тоже не доверяла себе. Я говорила, что я сделаю что угодно – что угодно, – чтобы получить желаемое. И я говорила, что никогда не стану невидимой.

– А Тоби, – я пристально посмотрела на нее, боль от осознания нахлынула на меня, – хотел, чтобы ты спряталась.

– Блейк хочет, чтобы я была рядом, – сказала Иви с жаром. – Просто сначала я должна проявить себя.

– У тебя еще нет печати, верно? – спросила я. Я вспомнила, как прабабушка говорила, что Винсент Блейк никому – а речь шла о его семье – не давал путевку в жизнь просто так.