– Если вы слушаете это, значит, высока вероятность того, что Винсент Блейк вам угрожает. Я надеялся пережить эту сволочь. За многие годы между нами установилось что-то вроде перемирия. Отпустив меня вначале, он считал, что показал себя великодушным. Но позже его стало возмущать мое растущее состояние, моя власть, мой статус – что ж, эти вещи сдерживали его. Я сдерживал его.

Последовала еще одна пауза, и на этот раз она казалась более пронзительной, выверенной.

– Но теперь меня нет, и если Блейк знает то, что, как я подозреваю, теперь знаете вы, да поможет вам всем бог. Если Иви появилась здесь, если Блейк знает или хотя бы подозревает, что я скрывал от него все эти годы, то он придет. За состоянием. За моим наследством. За тобой, Эйвери Кайли Грэмбс. И за это я прошу прощения.

Я вспомнила письмо Тобиаса Хоторна, которое он оставил мне. Единственное объяснение, которое я получила в самом начале. Прости меня.

– Но лучше ты, чем они. – Тобиас Хоторн выдержал паузу. – Да, Эйвери. Я в самом деле настолько мерзавец. Я в самом деле нарисовал мишень у тебя на лбу. Правда могла и не всплыть на поверхность, но я видел вероятность этого. Как только меня не станет рядом, чтобы держать его на расстоянии, Блейк сделает свой ход. Он мог бы назвать это сезоном охоты – сыграть в это, уничтожить всех противников, забрать то, что принадлежало мне. Именно поэтому, моя дорогая, все мое теперь твое.

Я знала, что была инструментом. Я знала, что он выбрал меня из-за того, в чем мог меня использовать. Но я не понимала, никогда даже не предполагала, что Тобиас Хоторн назвал меня своей наследницей, потому что я была ему не нужна, потому что меня можно было выбросить на помойку.

– Знаешь, я встречался с твоей матерью, – не останавливался миллиардер. Он никогда не останавливался. – Первый раз, когда я думал, что она просто официантка, и второй – после того как я пришел к выводу, что она Анна Руни, большая любовь моего единственного сына. Я хотел через нее добраться до Тоби. Я пробовал договориться с ней разными способами – лестью, угрозами, подкупом, манипуляциями. И знаешь, что мне ответила твоя мать, Эйвери? Она сказала, что знает, кто такой Винсент Блейк, знает, что произошло с его сыном, знает, где Тоби спрятал семейную печать Блейка, и что, если я еще хоть раз приближусь к ней – или к тебе, – она разрушит весь карточный домик.

Я попыталась представить, как моя мама угрожает такому человеку, как Тобиас Хоторн.

– Ты узнала о печати? – спросил Тобиас почти непринужденным тоном. – Ты узнала самую страшную тайну этой семьи? Я думаю, что нет, но я человек, который создал империю благодаря тому, что всегда, всегда подвергал сомнению свои гипотезы. Я ни в чем так хорошо не поднаторел, как в возможных ходах событий. И вот мы здесь, Эйвери Кайли Грэмбс. Маленькая девочка со смешным именем. Отмычка для стольких маленьких замков. С момента, как мне поставили диагноз, прошло шесть недель. Еще две я рассчитываю прожить. Этого хватит, чтобы расставить последние детали по местам. Чтобы срежиссировать последнюю многоуровневую игру. Почему ты, Эйвери? Чтобы вовлечь мальчиков в последний раз? Чтобы завещать им тайну, достойную Хоторнов, загадку на всю жизнь? Чтобы сплотить их с твоей помощью? Да. – Он сказал да как человек, которому нравилось его произносить. – Чтобы вытащить Тоби из тени? Сделать после смерти то, что я не смог сделать при жизни, и заставить его вернуться в игру? Да.