Ты никакой не игрок, девочка моя. Ты стеклянная балерина – или нож.

И еще письмо в самом начале, которое Тобиас Хоторн оставил мне лично. Прости меня.

– Мы делали именно то, что он ожидал от нас. – Ксандр очнулся и начал двигаться – резкие жесты, прыжки на носочках. – Все мы. С самого начала.

– Вот сукин сын. – Нэш протяжно присвистнул, затем прислонился спиной к стене. – Насколько, по-вашему, опасен Винсент Блейк? – вопрос прозвучал обыденно и спокойно, но я представила, как Нэш подходит к бешеному быку с точно таким выражением на лице.

– Так опасен, что потребуется приманка. – Спокойствие Грэйсона отличалось от спокойствия Нэша – оно было ледяным и контролируемым. – Мы имеем дело с семьей, чье состояние, хотя и значительно меньше, появилось гораздо раньше, чем наше. Трудно сказать наверняка, с какими людьми и учреждениями он связан.

– Старик убрал нас четверых с доски, – подал голос Джеймсон. – Он воспитывал нас борцами, но не планировал, что мы вступим в эту борьбу.

Я подумала о том, как Скай говорила, что ее отец никогда не считал ее игроком большой игры, а потом о письме, которое Тобиас Хоторн оставил своим дочерям. В одной части он сказал, что ни одна из них не увидит его состояния. В моей жизни были поступки, которыми я совсем не горжусь, а в наследстве есть и такие вещи, которыми вам себя отягощать не стоит.

Правда месяцы была прямо перед нами. Тобиас Хоторн оставил мне свое состояние, чтобы, если и когда его враги нападут после его смерти, они напали на меня. Он тщательно выбрал мишень, установил меня, как винтик, в сложную машину.

Одним выстрелом двенадцать зайцев.

Если ты слушаешь это, Блейк идет за тобой. Он загонит тебя в угол. Он тебя обездвижит. Он не пощадит тебя. Я почувствовала, как где-то внутри я ожесточилась. Тобиас Хоторн не предположил, как именно Винсент Блейк придет за мной. Хоторн не знал, что Тоби будет вовлечен в заговор Блейка, но чертовски хорошо знал, на что этот человек способен. И единственное утешение, которое у него для меня нашлось, – крошечный шанс, что я выживу.

Я бы хотела презреть Тобиаса Хоторна – или хотя бы осудить его, – но могла думать только о других словах, которые он произнес. Пламя может испытывать тебя, но тебе нужно не сгореть.