Я могла выиграть, но я бы ушла отсюда в том же положении, в котором оказалась после смерти Тобиаса Хоторна. Сезон охоты не закрылся бы. Человек, которого Тобиас Хоторн так боялся, что оставил свое состояние практически незнакомому человеку, будет по-прежнему преследовать меня.

Даже без применения насилия, даже гарантировав нам физическую безопасность, Винсент Блейк все равно нашел бы способ уничтожить всех, каждого, что встанет у него на пути.

Победа над Иви сейчас не поможет.

Я должна играть с дальним прицелом. Я должна смотреть дальше доски, просчитать на десять ходов вперед, а не на пять, мыслить в трех измерениях, а не в двух. Если я одержу победу над Иви, Винсент Блейк отправит меня восвояси, узнав, что я сильнее, чем он думал. В будущем он изменит свои ожидания насчет меня.

Ты молода, в голове раздался голос Тобиаса Хоторна. Ты девушка. Ты никто – используй это. Если я дам Винсенту Блейку возможность продолжать недооценивать меня, он так и поступит.

Я пришла сюда с планом в голове. Турнир не был частью этого плана – но я могла использовать его.

Игра в шахматы заключается не в том, чтобы просто предугадывать ходы своего противника. А в том, чтобы заставить его делать ходы, какие нужно тебе, – заманить его в ловушку. Прослушав запись старика, которую он оставил для нас, Ксандр поразился тому, что Тобиас Хоторн точно предвидел, что мы все будем делать после его смерти, но Хоторн не просто предвидел это.

Он управлял этим. Управлял нами.

И если я хотела победить Блейка, я должна была сделать то же самое. Так что я не воспользовалась стратегией, которая привела бы к выигрышу. Я не победила Иви за пять ходов.

Я позволила ей победить меня за десять.

Я уловила тот момент, когда Иви поняла, что империя Винсента Блейка оказалась в ее руках, – и то, как сразу после этого глаза Тоби вспыхнули. Подозревал ли он, что я поддалась?

А мой настоящий противник?

– Отличная работа, Иви. – Блейк одарил ее легкой, самодовольной улыбкой, и девушка засияла. Блейк повернулся ко мне и Грэйсону: – Вы двое можете уходить.

Его люди приблизились к нам, и мне даже не нужно было притворяться, что я запаниковала.

– Подождите! – воскликнула я, в голосе звучало отчаяние – и я чувствовала это отчаяние, потому что, хотя это был просчитанный риск, я не могла знать наверняка, что не просчиталась. – Дайте мне еще один шанс!

– Имей хоть немного достоинства, дитя. – Блейк встал. И повернулся ко мне спиной, когда его собака подбежала к нему и бросила мертвую утку к его ногам. – Никто не любит неудачников.