— И чем же, лейтенант, тебе сможет помочь твой начальник? Будет ответы подсказывать?

— Никак нет, товарищ полковник. Как я понимаю, гражданка Климов как должностное лицо, ответственная за правильный и законный оборот, учет и хранение денежных средств, уже нахимичила на исключительную меру наказания, однако даже сидеть на зоне у нее желания нет. Вот она, очевидно, и решила пойти, так сказать, на сотрудничество со следствием и перевести все стрелки на кого-нибудь другого. А товарищ майор каждое её слово, которое не может быть объективным, так как она в этом замарана по самые уши, воспринимает ее рассказы с таким восторгом, прям как божественное откровение…

— Ты что верующий? — оборвал меня полковник.

— Я не о моей вере сейчас, товарищ полковник. Я просто не понимаю, почему, когда преступница, совершившая ряд тяжких преступлений, бездоказательно обвиняет сотрудника милиции в том, чего он не совершал, не приведя никаких доказательств, товарищ майор Глушко просто трясётся от восторга. Он каждое обвинения в мой адрес воспринимает как истину в последней инстанции. Когда я понял, что там, в кабинете, объективных слушателей нет, поэтому и решил разговаривать только в присутствии своего руководства …

— Ты лейтенант не забывайся, что о старшем офицере говоришь — тут же оборвал меня хозяин кабинета: — присядь, пока, помолчи, а то, больно говорливый ты какой-то. И разговаривать ты будешь с теми, кого назначат, а условия ты тут мне не ставь. Понял меня?

Не дождавшись моего ответа, Федор Филиппович повел опрос дальше:

— Глушко! Давай теперь ты.

— Товарищ полковник — подскочил резвый майор, но ему благосклонным кивком, в отличии от меня, разрешили докладывать сидя: — Я против сотрудника уголовного розыска никаких предубеждений не имею. Но вы знаете, к какому нас подключили делу и насколько тщательно надо в нём разобраться. А младшего лейтенанта Громова в этом деле оказалось чересчур много, поэтому возник к нему ряд вопросов. Если вы не против, то я их изложу по порядку, надеюсь при вас Громов отмалчиваться и рассказывать, что он ничего не помнит, уже не посмеет.

Лейтенанту передали материалы для проведения всесторонней проверки по факту заявления о кражи из сейфа комсомольского научно-технического центра крупной суммы денег — пятидесяти восьми тысяч рублей. На следующий день руководство молодёжного центра передаёт лейтенанту заявление, в котором сообщает, что деньги нашлись. Якобы кассир сунула их в другой железный ящик, и про это забыла. Громов и рад стараться, подшив эту филькину грамоту, он быстренько завершает чисто формальную проверку и принимает постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Например, кассира, потерявшего, а потом чудесным образом нашедшего деньги, он опрашивал на её рабочем месте, взяв коротенькое объяснение из пяти строк, вместо того, чтобы доставить её в Дорожный РОВД и с ней плотно поработать. Даже в наличие якобы найденных денег он не удосужился убедится. То есть, уровень проверки вы представляете, правда товарищи?