— Ну что? Жизнь налаживается? Ой ребята, в каких я только передрягах не бывал. И ничего. Жив. Так что, не расстраивайтесь. Отдавим мы им хвост. Не сразу, конечно. Но отдавим. Одно могу сказать точно. Глушить эти гады вас не собираются. Вы им живые нужны. А с остальным мы разберемся.

На этом душеспасительную речь Николай решил закончить. Он удовлетворенно развалился в кресле и сделал небольшой глоток из своего стакана. Богданов, поддавшись действию алкоголя и рече Кречетова, посмотрел на Суржикова, расслабленно буркнул:

— Ну, чего ты там напридумывал? Вещай.

Геннадий наморщил лоб:

— Понимаешь, я тут подумал. Вот зверье разное, да и человек, наверняка, до того как изобрел речь, ведь общались как-то.

Леонид задумчиво пожал плечами:

— Ну наверное. Они и сейчас общаются. Общественные насекомые используют запахи. Животные тоже без членораздельной речи обходятся без проблем. И что?

Суржиков радостно продолжил:

— Так вот, я и говорю. Речь она даже полностью не отражает всего спектра общения. Я и задумался. Значит должны быть и другие информационные каналы. Собаки, кошки, они ведь понимают человека на интуитивном уровне. А как?

Леонид стал приобретать интерес к разговору: