На фоне сказанного заполошно пронеслась собственная мысль Леонида:

— Что это? Куда? Зачем?

Вспыхнувшая встревоженность стала стихать уступая место успокоенности. Усталое лицо в подсознании стало таять как будто его стирали как меловой рисунок со школьной доски мокрой тряпкой. Вместо него пятнами стали проступать естественные краски окружающей обстановки. А главное проявилось сострадательное лицо Николая. Кречетов выжидающе смотрел в лицо Богданова. В голове Леонида продолжилось звучание механического голоса:

— Ну слава богу, вроде очухался бедолага. А я уж испугался.

На фоне механического голоса раздался знакомый голос Николая:

— Очухался. Ну ты меня напугал. Понимаешь, сижу и не знаю, что делать. Ты уж в следующий раз оставляй инструкцию, что мне в таких экстренных случаях делать.

Механический голос эхом почти дословно повторил все за Николаем.

Словесные вариации пересказанного механическим голосом не оставляли сомнений, что в голове Леонида заработал вербальный транслятор подсознания Кречетова.

Параллельно шел поток мыслей самого Богданова привычным для него голосом:

— Так. Неожиданно. Ожидал я такого поворота событий? Да ни фига. А какого черта с собственно встрял в дела Николая?