Задержанные со сдержанным испугом смотрели на Николая, стоявшего за спиной Богданова. Леонид их совершенно не интересовал, и его присутствие их не тревожило. Леонид тем временем сблизил между собой свои ладони и ощутил новый прилив своих паранормальных способностей. На сознание резко опустился мрак и тут же начал редеть, открывая радужную картину с солнечным пейзажем. Богданов удовлетворенно растопырил пальцы и направился к связанному, которого Кречетов наметил первым для экзекуции. Тот неприязненно глянул на Леонида и снова перевел встревоженный взгляд на Кречетова. Когда Богданов направил свои ладони к его голове, тот крутанул головой, как будто хотел отбиться от назойливой мухи. Леонид снова поднес руки к голове задержанного. Тот переместил свое внимание на Богданова. Через некоторое время взгляд пленника остекленел. В голове Богданова опять заштормил хаос. На мельтешении зрительных образах сосредотачиваться Богданов не стал. А вот в звуковые ассоциации хаоса попытался вникнуть. Это была полная какофония. Как будто речь, музыку, бытовые звуки кто-то пропустил через мясорубку и вывалил в череп Леонида этот фарш. Громкость звуков монотонно нарастала и неожиданно оборвалась. послышалась тревожная мелодия. Редкие басовые аккорды перемежались минорными аккордами средних октав. Несуразная мелодия навеевала отчаяние и страх. Сформировался законченный зрительный образ. Лесная чаща с неясными проблесками света между стволами. Блуждающие по пониклой траве солнечные зайчики. На фоне жуткой мелодии механический голос зазвучал поначалу сбивчиво. Редкие озвученные слова. Проглоченные окончания слов. Потом пошли фразы с искореженным смыслом. Но зато в этих звуках однозначно угадывалась человеческая речь. Пусть бессвязная, наполненная ужасом, но человеческая речь. Наконец Леонид явственно услышал фразу механического голоса:

— Что происходит? Что он со мной вытворяет?

Богданов мысленно скомандовал, и его фраза трансформировалась в механическим голос:

— Сейчас ты все расскажешь по порядку.

Истошность зазвучала в механическом ответе:

— Что все? Чего вы от меня хотите?

Это поставило Леонида в тупик. Оказалось, что к допросу он совершенно не готов. Вопросы в его голове отказывались формулироваться. Он мысленно механически рявкнул:

— Все рассказывай. Под запись.

Богданов молча повелительно мотнул головой. Стоявший позади него Николай с готовностью воспринял его сигнал. Кречетов сорвал скотч со рта допрашиваемого и поднес к его рту диктофон. На присутствующих обрушился поток слов. В этих словах слышались испуг отчаяние и надежда. Богданов в смысл признаний допрашиваемого перестал вникать практически с первых слов. Единственное что он еще мог контролировать это идентичность механического транслятора в своей голове и голосовую озвучку допрашиваемого. Как стук дятла в голове Леонида рефреном звучала фраза: