А теперь в трубке звучал голос мужа. Микаэль настаивал на своем, ведь она сама просила его приехать. Время близится к ужину, и ей же все равно надо поесть? Урсула сдалась, спустилась по лестнице и заглянула на кухню, где Билли осматривал шкафы и ящики.

— Я ненадолго отлучусь. Вернусь через час или два.

Билли посмотрел на нее с изумлением:

— О’кей.

— Я возьму машину?

— А куда ты?

— Мне надо поехать… поужинать.

Билли ничего не понимал. Он не мог припомнить, когда Урсуле в последний раз требовалось отлучиться, чтобы поесть. В его глазах она была женщиной, живущей исключительно на бутербродах в пластиковой пленке, покупаемых на бензоколонках и поедаемых на разных местах преступлений.

— Что-нибудь случилось?

— Приехал Микаэль.

Билли кивнул, изо всех сил пытаясь изобразить понимание, хотя ему это казалось все более и более странным. Микаэль — муж, которого Билли видел один раз в течение десяти минут, когда тот забирал Урсулу с ежегодной рождественской вечеринки, — приехал в Вестерос, чтобы с ней поужинать.

Что-то явно произошло.

Урсула вышла из дома и раздраженным шагом направилась к припаркованной машине. Открывая дверцу, она вдруг сообразила, что на мгновение забыла о цели приезда Микаэля в Вестерос.

Злиться-то надо не на Микаэля.

Отнюдь.

Он ни в чем не виноват. Уже достаточно плохо, что она использует его в своих целях. Ведь он воображает, будто она позвонила, потому что соскучилась и хочет его видеть, а не потому, что его присутствие должно послужить уроком Торкелю.

Надо быть с ним поласковее, все время помнить об этом, наказывать ведь следует другого человека.

Урсула села в машину и достала мобильный телефон. По пути в центр она сделала два быстрых звонка. Один в полицию, чтобы убедиться в том, что Торкель никуда не ушел, другой Микаэлю, чтобы договориться о месте встречи. Потом сбавила скорость, чтобы наверняка приехать позже него. Включила радио, немного послушала и дала голове отдохнуть.

Шар запущен.

Наказание определено.