Левая арка вывела их в сверкающую чистотой кухню. На стене на магнитной ленте аккуратно висели ножи. Возле мойки стояла кофеварка, на столе имелись солонка и перечница. Остальные поверхности были пустыми. Чистыми.

Поднявшись по лестнице, Урсула и Билли очутились в маленьком квадратном холле с тремя дверьми. Ванная, спальня и кабинет. В кабинете позади темного тяжелого дубового стола в санкционированном сейфе висело оружие Рагнара Грота.

— Верх или низ? — спросил Билли Урсулу.

— Все равно. Ты что хочешь взять?

— Я могу взять низ и оставить оружие тебе.

— Ладно, кто управится первым, займется навесом и машиной.

— Идет. — Билли кивнул и стал спускаться по лестнице. Урсула скрылась в кабинете.

* * *

Только заключив отца в объятия, Ванья почувствовала разницу. До и после. Конечно, он похудел, но дело было не только в этом. Объятия последних месяцев содержали трепетный страх перед хрупкостью жизни, отчаянную нежность, ведь каждое прикосновение могло оказаться последним. После положительного известия от врачей объятия вдруг стали означать нечто иное. Медицинская наука продлила им путешествие, спасла их от пропасти, на краю которой в последнее время пребывали их отношения. Теперь объятия обещали продолжение. Вальдемар улыбнулся дочери. Его зеленовато-голубые глаза выглядели бодрее, чем все последнее время, и поблескивали от навернувшихся слез радости.

— Я так по тебе соскучился.

— Я тоже, папа.

Вальдемар погладил ее по щеке.

— Такое странное впечатление, будто я все открываю для себя заново, как в первый раз.

Ванья подняла на него тихий взгляд:

— Я тебя прекрасно понимаю, прекрасно.

Она отошла на несколько шагов, ей не хотелось плакать посреди вестибюля гостиницы. Она повела рукой в сторону окна и сгущавшихся за ним сумерек:

— Давай прогуляемся. Ты ведь можешь показать мне Вестерос.

— Я? Я не был здесь целую вечность.

— Ты знаешь город лучше меня. Ты же тут какое-то время жил?

Вальдемар засмеялся, взял дочь под руку и повел ее к вращающимся дверям: