Это уж точно в последний раз.

Алкоголь.

Чтобы она еще хоть раз…

Ни за что.

– Ладно, а что, если это не один и тот же убийца?

– Але, ты что?

– Мы же решили все пересмотреть заново. Давай поищем доказательства того, что убийцы разные.

– Не думаю, что у нас получится.

– Ну попробуй хотя бы. Смотри, рука лежит не под таким же углом, как у шведских жертв. Ни у Оливера, ни у Свен-Улуфа. Посмотри на норвежское место преступления. Все выглядит, как бы сказать точнее, чище…

– Идеальнее.

– Ох черт.

– Что?

– Ну ты сам это сказал. Он научился на своих ошибках. Теперь лучше понимает, чего хочет. Смотри, как считаешь?

– Он же ждал восемь лет.

– Вот-вот. Не потому, что хотел, но потому, что выбора у него не было, как мне думается.

– Ты все еще считаешь, что он где-то сидел?

– Сто процентов. И у него было время отточить навыки. Стать точнее. Сделать именно так, как ему хочется. Должно быть, он скучал так сильно, что…

Снова гудок машины, на этот раз на перекресте Майорстукрюссе. Миа опять вздрогнула, так же неприятно, как и в прошлый раз, жесть какая. Неужели люди правда так развлекаются каждую неделю? Неужели алкоголь и есть социальный клей в этом обществе? По любым поводам. В любой связи. Нет, надо запретить винные монополии[23]. Навсегда. Это никому не полезно. Никогда.

Наконец она дошла до Фрогнерпарка и смогла прибавить шагу. Слегка. Это не бег, скорее ползанье пенсионера с ходунками. Каждый удар подошвы об асфальт отзывался болью в виске, и наконец Миа сдалась и перешла на черепаший шаг. Склонив голову в кепке. Опустив плечи.

– Ты читал его дневник?