Он напивался всего однажды, когда ему было четырнадцать, отцовским вишневым вином. С тех пор не пил ни капли.

– Так что думаете?

Она кивнула на плакат.

– Что-то в этом есть.

Вообще-то Мунк хотел сказать, что у него волосы на голове зашевелились, когда он увидел сюжет картины, но попробовал успокоиться. Они уже не раз заходили в тупик в последнее время. Его психика не выдержит еще одного поражения, уж точно не сегодня.

– Похожи, – спокойно кивнул он.

– Да?

– Очень похожи, но все-таки…

– Что?

– Какова вероятность?

Миа раздраженно посмотрела на него.

– О чем вы? Какова вероятность чего?

– Что это наш преступник?

Мунк свернул на Драмменсвейен и перестроился в левый ряд.

– Да ладно вам. Какова вероятность, что наш преступник, создающий арт-объекты из мертвых тел, визуал, ходил в школу искусств? И нарисовал Оливера Хелльберга голым с барсуком?

– Да, какова вероятность?

– Ну-у…

Она снова прикрыла рот рукой и подняла стекло, когда выхлопы трейлера слишком завоняли.

– Да елки-палки, не знаю я, вы имеете в виду чисто математически?

– Нет, я имею в виду, какова вероятность того, что ты, одетая как грабитель-взломщик из мультфильма, случайно находишь в Вигеландспарке плакат с Оливером Хелльбергом?