Катья покачала головой.

– Я не знаю.

Из постройки вышел местный полицейский и поздоровался с Мунком.

– Насколько могу судить, тут никого. Его шкаф открыт, и если обычно он полный, то сейчас в нем не хватает одного.

– Одного чего?

– Сорри, одного ружья. Ключи торчат в дверце, видимо, он торопился.

– А вы кто?

– Мартинссен. Ленсманн Грана. Приехал, как только получил сообщение. Нас четверо, двое на дороге по пути к домам в нескольких километрах отсюда, будут опрашивать людей, знает ли его кто-то и куда он мог подеваться.

– Вы его знаете? У вас уже было что-то на него?

Мартинссен покачал головой.

– Тут, конечно, все всех знают, но все же. Если человек хочет, чтобы его оставили в покое, уединиться не составляет труда. В архивах пусто. А у вас?

– Мы еще не успели проверить, – пробормотал Мунк, закуривая.

Он обвел взглядом окрестности. Глухая непроходимая чащоба – чем дальше полицейские углублялись в лес, тем сильнее Мунк беспокоился. Здесь же никого не найти. Тут можно прятаться месяцами.

– Обе машины холодные, – сказала Катья, кивнув на красно-желтую машину НАФ, припаркованную у ворот мастерской. – Скорее всего, здесь никого нет уже несколько часов. А значит, они могут быть где угодно.

– Квадроцикл там есть?

Мартинссен крикнул коллеге, который все еще был в постройке.

– Ты видел там какой-нибудь квадроцикл?

Служащий высунул голову из окна.

– Нет, но здесь стоят канистры с бензином. И коплект маленьких колес, так что очень вероятно, что он тут был.

– Если, конечно, их не продают здесь, – сухо сказала Катья, кивнув на покосившуюся табличку на двери.