— К сожалению, он был в отпуске.

— Как фамилия этого хорошего соседа?

— Фамилии не знаю. Знаю, как зовут.

— Как?

— Григорием Осиповичем.

— Кто он по профессии, чем занимается?

— По торговой линии. Башковитый мужик. У него дача — целая латифундия. Не хуже, чем у родителей кандидата наук, что отдыхает сейчас на Солнечном берегу и Болгарии.

— А что у твоего школьного дружка, а по–нашему теперь потерпевшего, хорошая дача?

— Не то слово. — Барыгин, словно что–то припоминая, устремил взгляд в зарешеченное окно. — Двухэтажный особняк, финская баня, фонтан с изразцами, каменный гараж, под окнами розарий…

— А откуда обо всем этом ты знаешь?

— Бывал я там несколько раз, когда еще в школе учился. Но тогда одноклассник жил поскромнее. Недели три назад я с Шаминым специально ездил туда — так аж ахнул. Семья шесть человек, а зарплату получают двое: сама — директор магазина и муж тоже где–то по торговой части ворочает.

— И что же вы делали у тетки в Софрино?

— С горем пополам в Загорске у лавры загнали одному грузину чайный сервиз «Мадонну» и всю ночь пили.

— За сколько продали сервиз?

— Почти задаром. За пятьсот рублей.

— Почему так дешево?

— Попался неграмотный кацо. В фарфоре разбирается, как баран в библии. Все спрашивал джинсы и дубленки. Даже приговаривал: «Ныкакие денги не пожалею…» — ломая язык. Барыгин последнюю фразу произнес с кавказским акцентом. — Хотя никак не пойму, зачем им у Черного моря нужны дубленки. Там круглый год можно в пиджаке проходить. Вот уж чудики–юдики.

— Не отвлекайся, Барыгин. Что еще вы делали в Загорске?

— Толкнулись к валютным туристам — там тоже пустые хлопоты в казенном доме.

— Что это за валютные туристы?