А голод давал себе знать. Валерий пошел на кухню, но, услышав в ванной плеск воды, остановился в нерешительности в коридоре. Прислушался. Плеск был неравномерный. Понял, что кто–то в ванной купается. И только теперь его осенило: «А что, если отчим дома? Что, если он пришел и забыл отколоть от дверей записку?» С этой мыслью он открыл дверь спальни и остановился как вкопанный. На левой кровати, что стояла у стены, распластав широко руки, спал отчим. Его волосатая грудь равномерно вздымалась и опускалась. На отчиме были полосатые красно–белые плавки, которые ему весной купила Вероника Павловна на ярмарке в Лужниках. Валерий еще тогда втайне обиделся на мать за то, что она такие же не купила ему, зная, что плавки, в которых Валерий купался еще в седьмом классе, он уже еле натягивал на себя. У изголовья кровати на туалетной тумбе стояла пустая бутылка из–под коньяка и две пустые рюмки. Рядом с рюмками поблескивала смятая фольга, на которой лежали огрызки шоколада.

Кровать, на которой спала мать, была разобрана, и на смятой подушке лежали бюстгальтер и женские трусы. На спинке кресла, стоявшего рядом с кроватью матери, висел шелковый халат. Валерий ничего не понимал. Мозг шестнадцатилетнего, неискушенного в жизни подростка, еще не принявший в свои извилины смысл таких понятий, как «измена», «прелюбодеяние», «сожительство», никак не мог переработать то, что отчетливо воспринимали глаза. Валерий скорее почувствовал, чем понял, что его отчим совершил что–то непорядочное по отношению к своей жене, находившейся в больнице. Но что это было, он еще конкретно не осознавал. Сделав несколько нерешительных шагов к кровати, он остановился. Такого халата у матери Валерий не видел. Не было у нее и такого белого шелкового платья с красной отделкой, какое висело на спинке мягкого кресла. На полу, рядом с пепельницей, заваленной окурками сигарет, лежала дамская сумка. «Тоже не мамина», — мелькнуло в голове Валерия, который с каждой секундой терялся все больше и больше. Отойдя от кровати, он кашлянул, полагая, что кашель его разбудит отчима и он тогда поймет, что же происходит в доме. Но кашель Валерия не нарушил равномерного дыхания отчима. Взгляд Валерия остановился на маленьком ящичке секретера, где мать иногда хранила деньги. «Может быть, там хоть найду несколько рублей», — подумал Валерий и выдвинул ящичек. Но денег в нем не было. В нем лежали какие–то исписанные рукой отчима листы. Он развернул их, не думая, что это было его письмо, пробежал глазами первые строки, а прочитав их, уже не мог остановиться.