Суд, приняв во внимание угрозы подсудимого, применил суровую меру наказания, надеясь, что только время, возраст и раздумья уже повзрослевшего человека смогут помешать такому намерению подсудимого. Три года юный заключенный находился в колонии, в которой Иванов работал воспитателем. Много часов пришлось будущему диссертанту провести в беседах с заключенным Н–овым (его фамилию и город диссертант в своей работе не назвал), пока он наконец, уже на последнем году своего пребывания в колонии, не отошел душой и не отказался от мести матери. Все три года в письмах она слезно молила сына о прощении, два раза приезжала за тысячи километров на свидания, предусмотренные режимом воспитательно–трудовой колонии, но сын не хотел этих встреч. А однажды даже предупредил Иванова: если администрация колонии, жалея его мать, подстроит свидание с ней. то он скажет ей такое, отчего она не захочет жить. Своему воспитателю Н–ов так и сказал: «Не портите и себе карьеру, Сергей Иванович. Не стряпайте мне своими руками новый срок. Я еще хочу пожить и подумать: где правда, а где кривда…»

И все–таки уже к концу срока заключения Н–ова воспитатель Иванов погасил в душе своего подшефного палящий огонь злобы и мести. Правда, не удалось воспитателю разбудить в ней и чувства полного прощения. С Н–овым он расстался у ворот колонии. Пожали друг другу руки, и Н–ов сказал, что в шахтерский городок, где живет его мать, нога его никогда больше не ступит.

При прощании Н–ов пообещал написать Иванову, как только его жизнь «на воле» определится. И он сдержал свое слово. Ровно через год Иванов получил от Н–ова письмо, в котором тот сообщил, что работает забойщиком на угольной шахте Кузбасса, что сразу же, как только устроился на работу н получил общежитие, женился на «хорошей дивчине», что у них теперь растет сын, которому пошел второй месяц…

Вот она, скорбная формула жизни, которую неведомый простолюдин некогда облек в пословицу «от тюрьмы да от сумы не отрекайся», а другой человек, может быть, в другие печальные времена сложил об этом кручинную песню и, обиженный судьбой, пел ее под рыдания шарманки, мешая слова со слезами:

Судьба играет человеком,

Она изменчива и зла…

Заканчивалась глава диссертации Иванова утверждением, что истоки чистоты всего живущего на земле идут от чистоты Матери. А последний абзац главы, который особенно взволновал Калерию, она решила прочитать мужу вслух.

— Сережа, послушай, как заканчивает одну из глав диссертации тот самый Иванов, о котором я тебе говорила. Прочитать?

— Сделай милость, — потягиваясь в кресле, ответил Сергей Николаевич и, закрыв «Огонек», сделал вид, что внимательно слушает жену.